Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Сегодня все получится, я вырвусь на свободу.

Я ждал удара гонга, возвещающего о конце работ, однако все равно он все во мне взорвал. Час близок, надо только сделать все, как надо. Я не спеша убрал тележку и лопату и так же медленно пошел на задний двор, где выкупался в бочке. Не для того, чтобы смыть пот, нужно избавиться от запаха навоза. Он мог предать меня, когда начнут искать. Достал сухую чистую одежду, грязную прополоскал в воде, повесил на веревку. Кому-то, может, выдадут ее после меня.

- Або, жрать не пойдешь? - окликнул надзиратель. - Ну да, тебя ж вчера позвали во дворец на ужин! - он издевательски хихикнул, оглядев меня и ту немыслимую рвань, которая была на мне надета. - Вот же чистюли эти господа! Сколько в рабах, а все пытается не провонять навозом. И что ты так упрямо держишься за глупую гордыню? Ведь генерал сказал, что стоит только попросить, и будешь каждый день купаться в ванной. Ну, что ты рожу-то опять такую скособочил? Что я не так тебе сказал? Я спрашиваю, жрать пойдешь? Хоть ты и принц, но полный идиот! Наш Павил усмирял и не таких! Ты мне не зыркай тут глазищами.

Дойдя до общего барака, я опустился у стены снаружи.

- Тут посижу, - не глядя на тюремщиков, упрямо буркнул и прикрыл глаза. - Там душно и воняет рыбой.

- Еще чего! Не первый день в рабах, а все какие-то капризы! Вставай, мне некогда с тобой возиться!

Я даже не пошевелился, словно бы не слышал.

- Оставь его, пускай сидит, - вмешался второй надзиратель, - пошли, жрать хочется, аж все в кишках свербит. Куда ему отсюда деться, всюду наши люди. В ошейнике, в лохмотьях, бритый - он даже из дворца не сможет выйти.

- Не забывай, он вырос здесь, - возразил первый, - я слышал, где-то есть подземный ход.

- Вход в подземелье охраняется, не сможет он туда нырнуть. Пошли уже, хватит его пасти, как малолетнего ребенка. Ну если сомневаешься, так цепью прикрути к стене.

- Он без цепей еще. В его помойный хлев за ними далеко идти. Ладно, пойдем, ты прав, куда он денется отсюда?

Они ушли. Я досчитал до двадцати и медленно поднялся.