Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Запах свежей крови, словно на бойне, отрезанные конечности, которые санитары не успевали вовремя уносить - жуткая обстановка лечебницы могла повернуть в ужас даже суровых воинов, не боявшихся встретить смерть на поле боя.

- Где Рой? - увидев, что лекарь на минуту освободился, спросил Павил. - Скажи мне честно, как он, будет жить?

- Сегодняшняя ночь покажет, - бесцветным от усталости голосом ответил тот. - Рана воспалилась, но я смог вычистить ее. Военачальник молод, должен справиться. Я выделил ему опытную сиделку, ей приказано немедленно сообщать о малейших изменениях в его состоянии.

Вы сами видите, что здесь творится, с ног валимся, вторые сутки спим урывками, по два часа. Давно послали за столичными хирургами, но до сих пор никто не прибыл.

- Цахирские ублюдки! - выругался Павил, проходя через лечебницу в отгороженный ширмой угол, где лежал Рой. Вид сына, его пышущее жаром лицо ему совсем не понравилось, он помрачнел и нахмурился, жестом показывая сиделке, чтобы отошла и уступила ему свое место.

- Ты должен встать с этой постели, Рой! - сжав в ладонях безвольную руку юноши, твердо сказал генерал. - Мне нужен твой талант, особенно теперь, когда у нас полно серьезных неотложных дел.

Рой что-то простонал, как будто бы услышал. Ресницы дрогнули, и он открыл глаза, но взгляд, скользнувший по лицу генерала, был мутным и бессмысленным. Павил вздохнул, смахнул со лба сына капли холодного пота и передал тряпицу сиделке.

- Хорошо позаботься о нем, - бросил он женщине, поднимаясь с табурета, на котором сидел.

- Пойдем, Герберт, надо заняться делом.

- Может, тебе остаться и побыть с ним? - сочувственно спросил до сей поры молча наблюдавший за всем происходящим принц. - Даже при беглом взгляде в лагере порядок.

- Пока Рой не пришел в себя, сидеть возле него нет никакого смысла, - ответил генерал. - Наш лекарь опытный по части ран, уверен, что он сделал все, как надо, теперь нам остается только ждать. Где этот Крайс? Хочу взглянуть в его трусливые глаза!

Герцог сидел связанный по рукам и ногам в деревянной клетке.

Такие брали с собой в любой поход на случай поимки важного пленника. Увидев Павила, он сжался и вскинул на него блеклые голубые глаза, в которых не было ничего, кроме тоски и животного страха.

- Так я и знал, червяк, не человек, - с презрением глянув на именитого узника, пробормотал Павил. - Как ему только удалось поднять народ?! Я раздавил бы тебя на месте, слизняк, но твою участь пусть решит народ Цахира.