Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

Ведь Герман сейчас здесь с ней, и он прижимает ее к себе.

– Если ты проснулась, тогда я тебя сейчас оттрахаю, как следует, – сонно пробормотал мужчина, не открывая глаз.

А Лина от неожиданности хихикнула.

– Что ж, если ты не против, – продолжил Герман, тем же хрипловато-сонным голосом, и резко перевернул девушку на живот, заставив ее взвизгнуть, и со словами: – Значит буду трахать. – Впился в ее загривок с жадным поцелуем-укусом.

Лина всхлипнула от накатившего возбуждения и автоматически выгнулась попкой, сразу же ощутив каменный стояк мужчины.

Они оба были абсолютно голыми. От Германа приятно пахло цитрусовым гелем для тела, видимо он, когда вернулся успел принять душ.

– Не дергайся, – рыкнул Герман, обдавая ее шею горячим дыханием.

– Как же мне не дергаться, – зашептала Лина, и тут же получила легкий шлепок по попе.

– И помолчи, – добавил мужчина, начиная медленно выцеловывать дорожку вдоль позвоночника девушки, спускаясь все ниже и ниже к ложбинке между ягодицами.

Лина тут же напряглась ощутив, как язык мужчины приближается к тугому колечку.

– Расслабься, – сказал Герман, и еще раз легонько шлепнул ее по попе, от чего у Лины разве что в голове не зашумело, и ей показалось, что шлепок был недостаточно сильным.

– Еще! – выдохнула она, не понимая, что оформила свою порочную мысль вслух.

– Ах ты маленькая похотливая мышка, – рассмеялся Герман, и сильнее шлепнул ее по ягодице, от чего Лина пискнула, и спрятала пылающее лицо зарывшись в подушках.

 – Как же ты заводишь, меня. – Сказал Герман, чувствуя, как ноет его член от желания оказаться в тугой попке девчонки. Но сначала надо ее расслабить."

"Герман приподнял Лину за бедра положил под них подушку, и раздвинув ягодицы, увидел темное очень узкое, и невероятно напряженное колечко. Как только язык мужчины коснулся его, Лина попыталась вырваться, но Герман жестко держал ее за бедра руками. В итоге поняв, что все ее попытки тщетны, Лина успокоилась и попыталась расслабиться.

Все же такие ощущения она испытывала впервые и чувствовала себя странно. С одной стороны, ей, как медику не должно быть стыдно, по работе она и насмотрелась ого-го сколько всего, простым обывателям, не связанным с медициной и не снилось. Но ведь на работе сексуального подтекста не бывает. Любые процедуры даже самые интимные делаются с совершенно другой целью. А здесь и сейчас Герман делал то, что с ней еще не делал ни один мужчина.