Я не царь. Книга XXIV

— У меня к тебе предложение и очень выгодное… — сказал он.

В дверь постучались и в голове Караченцова промелькнула мимолетная мысль — а вдруг подмога?

— Войдите! — крикнул Михаил и дверь открылась.

В проеме появилась красивая девушка с черными волосами, с ног до головы покрытая кровью. Граф поначалу не узнал в ней Светлану Нахимову, теперь уже Кузнецову.

Она спокойно зашла в кабинет и аккуратно закрыла за собой дверь.

— Ты куда так резко исчез? — спросила она, подходя к Кузнецову. — Они там внизу совсем охамели! Пришлось их успокоить, вот заляпалась…

— Не страшно, у нас сегодня сплошные разъезды, так что помыться сможем только к ночи, или завтра утром.

— Где мои дети⁈ — выдохнул Караченцев, выпучив глаза на Свету. — Кузнецов, если ты что-то с ними сделал, то я…

— То что? — приблизился к нему Михаил и его голос прогремел словно из динамика: — ЧТО ТЫ СДЕЛАЕШЬ⁈

Граф съежился.

— Ладно, пощажу тебя, — продолжил Кузнецов спокойным тоном. — Твои жены и дети в безопасности. Они в убежище, куда ты сам только что пытался убежать, трусливая собака.

— Может, мы его просто, — Света провела пальцем по шее и оставила след от чужой крови.

Граф только сейчас понял, что влип по уши.

— Ваша светлость… вы говорили о выгодном предложении?

— Точно, — шлепнул себя по лбу Михаил и, отпустив графа, достал из кармана бумагу.

Вынув телефон, он кому-то позвонил.

— Трофим, привози сюда Угольков. Есть работа.

* * *Деревня Емельяново.

Близ Красноярска.

В районе полудня.

Барон Лучезарный и его товарищ барон Трубник стояли во дворе поместья, прекрасно понимая, чем обернется то, что произошло сегодня ночью. И никто не питал надежды на то, что ситуация с Кузнецовым обойдет их стороной.

После того, как он уничтожил группировку Музыкантов, которая держала все Широково, у парня в среде влиятельных особ появилось прозвище — Безумный барон.

— Что ж, Антоха, дорога к нам только одна и она заминирована! — ухмыльнулся барон Лучезарный. — Если же нет, то его уже ждут пятьдесят процентов личного состава. Они его изрешетят!

— Толь, может все же отозвать хотя бы десять процентов? — поинтересовался Трубник.