Я (не) прощу тебя. Измена мужа

Дочь свою воспитывать нужно было нормальной.

– Что значит, нормальной?

– Мама, не отдавай меня, – хнычет в параллель Кира.

– Вы не имеете права забирать у меня ребенка. Для этого нет причин, – поглаживая Киру по спинке, рычу на женщину.

– Ксения Михайловна, не усложняйте. Ребенка я в любом случае заберу. А уж как вы с ней расстанетесь, будет зависеть от вас.

– Ксюш, подожди. Сейчас мы во всем разберемся. Я адвокату позвоню…

Дверь сзади нас хлопнула, я невольно оглянулась на вошедшего, а точнее, вошедшую. На пороге бледная, но с ярким блеском в глазах, стояла Кристина.

– Разбираться нечего. И звонить никуда не надо. В данной ситуации закон не на вашей стороне, – сообщает сухо. – Девочку придется отдать органам попечительства.

– Не верю тебе, – цежу сквозь зубы.

– Твое право. Ксюш, ну, взгляни на ситуацию с другой стороны. Твоей дочери будет лучше с отцом, чем в приюте…

– В приюте? – хлопаю глазами, не сразу замечая, что Аркадий отошел немного от нас и с кем-то оживленно разговаривает по телефону.

– До выяснения обстоятельств и принятия решения комиссией девочка пока побудет у нас, – подтверждает женщина слова Кристины.

Боже мой! У меня на голове волосы шевелятся. Я не могу поверить, что это все происходит со мной. И главный вопрос, который звучит у меня в мыслях, только один: неужели развод – это так тяжело?

– Ксюш, – Аркадий вплотную подходит ко мне, а я смотрю на него пустыми глазами. – Ксюш, тебе придется уступить.

– Нет…

Ошалело мотаю головой.

– Мама, я не хочу! Не хочу, – обливая меня слезами, сжимает пухленькими ручками мою шею дочка.

– Если сейчас не договориться, потом будет только хуже. Суд может склониться не в твою пользу.

– Боже!

– Извини.

– Так что?! Все решили? – будто подслушав наш разговор, с ехидством осведомляется женщина.

– Я поеду с ней, – отвечаю твердо.

– Но Игнат сказал, что ты не поедешь, – тут же звучит неоднозначное заявление из уст Кристины.

– Это не ему решать, – шиплю.

– Ксюш, – Аркадий встряхивает меня за плечи. – Ксюша, если ты уедешь, то пропадешь и уже ничего не сможешь сделать.

Отчаяние и непонимание того, какой сделать правильный выбор, одолевают меня.

Мне до невозможности становится дурно от одной только мысли, что придется оставить Киру одну.

– Ну, что? Решили? У меня еще несколько вызовов.

– Мам, – перевожу на родительницу взгляд, полный отчаяния.

– Дочка, я … Я думаю, Аркадий прав, – с болью в голосе произносит.