Я буду твоим единственным

- Я по поводу Новикова, - говорит учитель Сергея.

- Вы родственник? - включается Илья с энтузиазмом. Опускает цветок бутоном вниз. - Полина, можешь идти, я все объясню. На обходе еще, правда, не был, но с дежурным врачом с утра созванивался.

- Спасибо!

Я киваю и быстрым шагом направляюсь к лестнице. Через пару секунд слышу позади себя громкое и категоричное:

- Чего?! Да вы с ума сошли! Нет, и речи быть не может.

От Ветрова. В коридоре становится тише, все замолкают и смотрят на беседующих. Догадываюсь, что это тактика такая — когда находишься в центре внимания, намного сложнее уламывать хирурга пойти на преступление.

Я улыбаюсь. Мне так легко на душе становится! Я бы хотела научиться отвечать столь же резко и с таким же возмущением защитить пациента. Но у меня пока не хватает ресурсов. Я растерялась, не ожидала от Сергея подставы и потом уже не смогла собраться.

Человек в тяжелом состоянии крайне уязвим, он целиком и полностью зависит от своего врача.

Но, пока Илья здесь работает, никто не нарушит правила и не будет давить на едва отошедших от наркоза больных. Даже за миллион. Даже за два.

Пресловутое ощущение безопасности вновь окутывает со всех сторон. И мне снова кажется, что прошедшие пять лет я не жила. Я просто готовилась к новой встрече с Ильей.

Глава 16

Полина

Плановых операций в понедельник у Ветрова нет. С самого раннего утра босс занят всякими организационными делами.

В одной палате зав задерживается минут на сорок. Шутит от души. То и дело на весь коридор разносится взрыв женского смеха. Я не то чтобы преследую своего начальника, просто хочу поговорить наедине. А для этого он должен зайти в свой кабинет.

У Ильи всегда все просто - «полчаса делов». На то полчаса, на это полчаса. Уверенный в себе соблазнительный гад, пациенты таких любят. Когда восемь лет назад он только пришел работать в военный госпиталь, все старушки из стационара пытались его усыновить. Как минимум подкормить! Потому что «такой добрый внимательный доктор должен обязательно хорошо питаться». Ну и, конечно, коронное «худенький-то какой!».