Я буду твоим единственным

Рубцов — наш коллега, он сегодня дежурит. - Да, слушаю, - Илья хмурится. - Хорошо, сейчас приеду.

Сбрасывает звонок и поднимается.

- Что случилось? - я тоже соскакиваю на ноги.

- Производственная травма, везут к нам троих. Надо поехать помочь.

- Я нужна?

Он мешкает.

- Ты мне всегда нужна, но насчет операций — пока не знаю, что там. Блин, родители только едут с дачи, - он явно расстроен. - Плохо без второй няни, но пока никого не могу найти надежного. Придется опять Аню просить в нерабочее время.

Я живо представляю себе лицо Ани, на котором написано яркими красками: «Если хотите знать, как выглядит незаменимый человек, — просто посмотрите на меня!»

- А во сколько твои родители будут? - слышу свой собственный голос.

- Если хочешь... если хочешь, давай я с ним останусь.

Илья замирает с телефоном в руке и смотрит на меня.

- Я пошутила, - тут же добавляю.

- А ты можешь? - вторую, самую важную реплику, он, судя по всему, пропустил мимо ушей.

- Это я случайно ляпнула, - говорю, когда он протягивает мне ребенка.

- Не-не, своего бастарда держи сам, - прячу руки за спиной. - Что ты за отец вообще! Доверяешь кому попало! Ну Илья! Ладно, - принимаю на руки блондинистого отпрыска своего бывшего мужа. Тот тут же начинает ерзать и выкручиваться, и у меня включается привычное: - Ну привет, Женя Сноу. А давай посмотрим в окошко? Что у нас там такое происходит? - Нина, можно сказать, выросла на моих глазах, я не впервые держу на руках младенца, что бы там Аня ни думала. - Илья, ты вообще надолго? Эй?

- Туда и обратно, тут ехать десять минут.

Посмотрю снимки, раздам ЦУ и вернусь.

- Точно?

- Я постараюсь. Полина, если что — звони. Номер мамы у тебя есть?

- Да, конечно.

- Вот тут написан номер Ани. Она все знает, поможет, подскажет. Извини, что так вышло. Я приеду через час, и поедем смотреть квартиру.

- Пустую.

- Да.

Он скрывается в коридоре, хлопает входная дверь. Женя понимает, что папа уехал, на его лице отражается искренняя безграничная обида. Десятикилограммовый кошмар моей жизни жалобно всхлипывает и начинает рыдать.

Сначала тихо поскуливает, как брошенный щеночек, но потом его крошечный ротик распахивается до необъятных размеров и это нагулянное создание начинает вопить что есть мочи.

А где-то там, в загородной резиденции, грустит один добрый двадцатичетырехлетний баскетболист вот с такими ручищами! Какая же я дура! Господи, ну почему?!

В поисках спасения бросаю взгляд на лист бумаги, на котором написан номер Ани, и сжимаю зубы.