Я не играю по правилам

Кто-то орет от злости, кто-то молчит, вжимая лицо в траву. Я стою на коленях, вытираю пот с лица и ловлю каждую секунду этого поражения. Оно жжет внутри, но я знаю, что выложился до конца. Мы все выложились. Сегодня не было виноватых. Мы держались как команда, бились до последнего, если не считать выходки Исаева.

Все равно слили…

Поднимаюсь, чувствую, как кто-то хлопает меня по плечу. Поворачиваюсь, Саша Воробей устало улыбается, пытаясь меня поддержать.

— Это не твой косяк, Дикий. Ты отыграл очень достойно. Мы еще возьмем свое.

Я киваю. Горло сжимает. Проигрывать всегда больно, но сегодня эта боль чистая, без стыда, без обиды. Только ярость на себя и жажда все исправить.

Вика встречает меня в коридоре. Потный, выжатый, с мокрой челкой на лбу я смотрю на нее, не зная, что сказать. Она улыбается. Тепло, чуть смущенно, но искренне.

— Ты сегодня сделал все, что мог, — говорит она.

Я уже слышал, спасибо. Толку то?

Молчу. Хочется схватить ее за руку, притянуть ближе, вдохнуть запах этих светлых волос.

— Пойдем пить чай, — предлагаю ей.

Вика улыбается шире и, кажется, впервые за этот день я чувствую, что не все потеряно.

Глава 10

Виктория

— Я подойду, если будет возможность, — мягко ухожу от прямого ответа.

Не хочу давать ему надежду, но и расстраивать еще больше тоже не хочу. Волчонок еще кипит и злится на проигрыш, будто именно на нем лежит вся ответственность за результат. Мой ответ ему не нравится.

Вздохнув, сжимаю шариковую ручку в кулаке и решаю вернуться к работе. Вхожу в свой кабинет, включаю свет и оставляю дверь приоткрытой, чтобы из коридора тянуло прохладой. У меня щеки горят как у школьницы. С чего вдруг? Глупость какая! Прикладываю к ним ладони и качаю головой, тихо смеясь над собой. Я ведь Волчонку даже спасибо не сказала за звонок Кате. И вроде уже появляется повод пойти в столовую, чтобы выпить чай, но я гоню от себя эту мысль как можно дальше.

— Тук-тук, — в моем кабинете появляется голова Кати. — Леший парней похвалил за игру, — шепчет она, будто это тайна.

— Не должен был? — Спрашиваю у «головы».