Я научу тебя любить

Не только сейчас, когда он влюблен, когда не совсем в себе, а в принципе по жизни.

И разнообразный, обоюдно приятный, максимально искренний со всеми его внешними пошлыми проявлениями секс в этом был очень важен.

Аня быстро разобралась, что именно желание обладать физически — ствол, из которого ветками разрастаются забота, опека, нежность, любовь Корнея. С ним нельзя манипулировать сексом. Через секс что-то вымогать. Играть, как обменной валютой, ждать, когда курс станет хорошим. Это тоже было ясно. Отдаваться нужно полностью — он это чувствует.

Корнею не нужна была та самая «покорная жена, отдающая долги», какой Аня пыталась стать однажды, отчаявшись. Ему хотелось, чтобы все, что происходит между ними, шло изнутри. Будь-то страсть. Будь-то покорность. Нежность. Агрессия.

Иногда Ане все же становилось стыдно. Она прокручивала в голове издаваемые ими звуки, представляла, как сама выглядела… Пугалась, краснела… Но Корнея не грузила.

Только сейчас, проживая с ним по сути новую жизнь, Аня понимала, насколько тема секса оставалась для нее нераскрытой. Насколько поспешно она когда-то сказала, что в теории знает о нем все. Потому что… Не знала ни черта. И речь не о механике. Речь о философии.

Девушка не винила в этом окружающих. Понимала бабушку, которой откровенно неловко было бы садить рядом ее и говорить так, как с ней говорил Корней. Да и это вряд ли было бы уместным.

Ведь до того самого момента, как Аня призналась ба, что она живет с мужчиной, оставалась для старшей Ланцовой самым настоящим ребенком. Тем более, что Зинаида не подозревала о главном: с самого детства в Аниной голове зрело отношение к сексу, как к опасности.

Аня жила с мыслью о том, что секс — это что-то необязательное. Его отсутствие — норма. Что если когда-нибудь… То только по любви и с надежным человеком, иначе… Все будет, как у Анфисы.

Однажды Корней сказал, что это похвально. Но теперь сама Аня понимала — дело не в осознанности собственной позиции, а в том, что позиция стоит на фундаменте страха быть брошенной.