Я на тебе никогда не женюсь

Милли с милой непосредственностью писала, что желает посетить все модные лавки, чтобы выбрать наряд для ежегодного осеннего бала в ратуше, на который он, ее любезный Джай, обязательно пригласит….

— Приглашу, милая, — трепетно поцеловав конверт, прошептал Джай-таль.

— Куда направляешься, внук? — окликнул его высокий жилистый и седовласый мужчина.

— В ратушу, дед! — нетерпеливо откликнулся Джай. — Хочу взять приглашение для одной милой особы.

— Это для тограшки, что ли? — хмыкнул дед. — Успеешь еще. Иди в кабинет, есть разговор.

— Дед! Я бы попросил!

— А и попроси, авось просящему и откроется, — прищурился старик, ухватывая внука за ухо. — Откроется и воздастся. По шее.

— Дед! Больно же!

— Это еще не больно, щенок! — мощным подзатыльником направив внука в нужную сторону, сообщил дед. — Больно будет чуть погодя.

— Да что я такого сделал-то?!

Дед не ответил. Прошел мимо внука, сел за рабочий стол, плеснул в хрустальный бокал вина из темной бутыли. Пить, однако, не стал. Отодвинул на край стола.

— Сядь. Сядь, кому сказал!

— Дед, я тороплюсь!

— Никуда ты уже не торопишься, — отмахнулся дед. — Некуда тебе торопиться.

Джай недовольно плюхнулся в кресло, уставился на деда.

— Как ты посмел, щенок, расторгнуть помолвку с дочерью герцога Аверс? — свистящим шепотом вопросил патриарх семейства Съеврин. Джай поежился — деда в семье уважали и откровенно побаивались.

— Дед!"

"— Я, милостью детей своих, шестнадцать раз дед, и уже дважды прадед! Надо признать — ты самый бестолковый из всех.

Это ж надо: лишиться огромных угодий, замка, курортного городка, крупного порта — и ради чего?! Ради несчастной горстки отступных! Ладно, тебе по причине молодости и глупости, все это кажется неважным. Но как ты посмел не подумать о семье?!

Старый лорд Съеврин сокрушенно покачал головой, глядя на отпрыска. Джай приходился ему внуком, бастардом одного из сыновей, но это по официальной версии… Сам же лорд Съеврин втайне был убежден, что Джай приходится ему сыном.

Потому что мать Джая, умершая при рождении мальчишки, была слишком хороша в свои семнадцать. Слишком хороша и слишком податлива. Иными словами — старый лорд отметился в постели юной леди из обнищавшего дворянского рода. Пару-тройку раз. Отдарился, конечно. Потом узнал, что она и сына его привечала. Хмыкнул, услышав об этом. А когда леди предъявила округлившийся живот, согласно кивнул. Мол, рожай, на амулете родство проверим. А там будем посмотреть.