Я – маг огня!

И я никому не позволила бы ее обидеть. В моем отношении Силь думала примерно так же, правда «ветреная» заменяя на «занудная».

– Ну, давай рассказывай про свои пробы, и потом будем готовиться к экзамену, – успокаивающе похлопав подругу по спине, произнесла я.

– Прослушивание, – шмыгнув носом, поправила меня подруга и чуть отстранилась.

Силь не нужно было просить дважды. Она тут же поведала об элитном клубе «Звездное сияние» и о том, как она обошла других претенденток. И чем больше подруга говорила, тем ярче сияли ее еще недавно заплаканные глаза.

– Ты представляешь, завтра вечером мое первое выступление! – она буквально прокричала последние слова в порыве ликования и вновь закружилась по комнате, счастливо распахнув руки.

Химера выпученными глазами косилась на хозяйку и…бочком придвигалась ко мне, мордой толкая перед собой пустую миску. Видимо, тваряюшка почуяла, что из двух девиц еду положит скорее та, что сидит и смотрит на мир хмурым взглядом, а не хозяйка, которая в порыве радости способна забыть обо всем, не только о бедной голодной Пусечке.

– А днем – экзамен, – спустила я Силь с небес на землю. – И хорошо бы к нему подготовиться, – с этими словами я подхватила миску с пола и подошла к шкафчику. А потом насыпала в посудину корма и поставила ту перед носом обрадовавшейся химеры.

«Пусть в этот вечер хотя бы одна животинка будет безгранично счастлива», – подумала я, глядя на урчавшую над миской Пусю.

Я так и уснула, с учебником в обнимку. И во сне меня почему-то преследовали не видения, а запахи, точнее – один запах. Это были мужские благовония с нотками пряного вина, имбиря и корицы. Они окутывали меня, словно что-то шептали, а потом голос из ниоткуда настойчиво произнес: «Верни, что взяла!» И требовательно так, словно приказ отдавал.

Я пробовала заверить, что ничего не брала. А неизвестный все твердил: «Отдай! Отдай!! Отдай!!! Или умрешь». А я не понимала, что именно взяла, бежала прочь, потому что погибать мне совершенно не хотелось. Вот только меня будто опутывала паутина, так что шевелиться становилось все сложнее. И дорога была каменистой, с ухабами и рытвинами.