Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно!

Красота Йолошуллы была залипательной, как текущая горная река, бурлящая и искрящаяся на солнце, как огонь в костре, разведенном в ночном лесу, как шедевр кисти гениального художника, на чьи творения не можешь насмотреться. На нее хотелось смотреть и не отводить взгляд. И она об этом знала. И была уверена в себе.

Поэтому быстро справилась с эмоциями, засмеялась звоном хрустального колокольчика и, словно отмахнувшись от мухи, сказала:

— Ашшур, какие глупости ты говоришь. Замирье плохо на тебя действует. Я — твоя избранная, Ашшур!

— Так сказали старейшины.

— Она не драконица, Ашшур, она не может быть твоей избранной, — смеясь, как ребенку втолковывала простые истины драконица.

— Йолошулла, мне жаль, правда, жаль, что ты поверила старейшинам, что ты верила во все это. Ждала, надеялась. Но я не твой избранный. Ты обязательно его найдешь. Как я нашел свою судьбу в лице Досифеи.

Ашшур бросил взгляд на подошедшего старшего брата, который, прищурив глаза, наблюдал за сценой.

"— Хорошо, Ашшур, обсудим все после, наедине. Сейчас мне надо готовиться к выступлению. Садись поближе, чтобы не пропустить мой танец сэйхоэ, ты ведь так его любишь. Завтра полетаем? На наше любимое место? — Она соблазнительно улыбнулась ему той улыбкой, что предназначена только одному-единственному.

Не успела я осознать свои эмоции по этому поводу, Ашшур тут же резко ответил:

— Нет.

Я почувствовала теплую волну благодарности. Или удовлетворения, не знаю. Не важно. Важно то, что Ашшур вел себя безукоризненно, и это было приятно. Он в ответ крепко сжал мою руку.

Зато хорошенькое лицо Йолошуллы исказила гримаса. Она бросила на меня испепеляющий ненавистью взгляд из-под ресниц и тут же отвернулась.

— Йолошулла, — позвал драконицу Ишкаршэ, — пойдем.

Драконица величественно повернулась к старшему принцу, кротко опустив глаза, и согласно взмахнула ресницами.

— Крепко она за тебя держится, — не удержалась я, придав невинности голосу. — Теперь понятно, почему ты от нее убежал, удушливая очень.

Ашшур повернулся, смерил меня насмешливым взглядом.

— Главное, что ты не такая, дорогая. За тобой, наоборот, нужен глаз да глаз.