Я из Железной бригады

– Готово? – услышал я от двери, ведущей на лестницу. Черт, чуть револьвер не вскинул. Напугал, гад.

– Да, что дальше? – быстро ответил я.

– Там дальше дверь. Направляйтесь налево, под стеной ждите. На свет не выходить, стойте спокойно, там вас не увидят.

Не добавив ничего более, голос утих, а я направился к двери. Открыв ее так же тихо, как и предыдущую, выглянул во двор. Впереди, на стене висел одинокий факел, тускло освещая округу, но буквально на пару метров вокруг себя, что делало мой путь скрытным. Направляясь в указанную сторону, я оглядывался по сторонам, надеясь увидеть кого-либо из охраны раньше, чем тот увидит меня.

– Вы здесь, подпрапорщик? – услышал я, наконец, спустя несколько минут шепот. Говоривший шел явно смелее, чем я, или он точно знал, что рядом никого. Скрипнул дверью на выходе, да и говорил вслух.

– Я-то подпрапорщик, а вы, сударь, позвольте узнать, кто? – сразу попытался узнать я.

– Подполковник Малышев, начальник восемнадцатой.

– Как скажете. Подпрапорщик Воронцов, тринадцатый стрелковый полк, четвертая стрелковая дивизия.

– Как там Сергей Леонидович, господин полковник Марков? Все так же, у Антона Ивановича в начальниках штаба?

– Был в порядке.

– Ого, давно я тут, эвон как все меняется-то… Ждем еще двоих, остальные отказались бежать.

– А они нас не сдадут?

– Не успеют. Да и все же офицерская честь обязывает не помогать врагу. Вы как, готовы к дальней дороге? Мне говорили о вашем самочувствии и том состоянии, в каком вас сюда привезли."

"– Я в норме. Раны были не так страшны, как казались. Но лучше получить пулю, чем еще раз дать собакам драть на себе кожу и мясо, – храбрюсь, конечно, болят раны, болят.

– Соглашусь, хоть и не пробовал на себе, – хмыкнул офицер.

Нехило так, целый подполковник, как он сюда попал? Но спросил я другое:

– Скажите, ваше высокоблагородие…

– Ой, давай хоть здесь без этого. Михаил Августович я, так и обращайся.

– Как прикажете, Михаил Августович. А где мы? Я уже замучился думать о том, как далеко меня утащили.

– Смотря откуда считать, – вновь усмехнулся Малышев.