Я и это переживу

– Ульяна!

Егор с изумлением наблюдал, как его бывшая жена кинулась к девочке, сгребла в охапку, принялась суматошно целовать, куда достанет, что-то бормотала при этом, и заливалась слезами.

Ира же ощущала, словно где-то в глубине её головы открылась дверь, в которой до этого заедал замок. Из этой двери хлынули потоком вещи, до этого удерживаемые. Любовь, нежность, материнское умиление, привязанность. Словно из её сердца вышли две невидимых руки, и теперь они тоже обнимали Ульяну, а она, Ирина, физически это ощущала.

Ульяна тоже обняла маму, но без трепета. Для неё ничего ужасного не произошло, чтобы так переживать.

– Теперь я поняла, откуда тебя знаю, – вдруг сказала она. И для Ирины это не предвещало ничего хорошего.

– Может, ты мне объяснишь, что происходит? – спросил Егор, когда первый прилив материнской любви благополучно произошёл. – Сначала пришла Ульяна, говорила такие вещи, что я поверил, что она мама. А теперь оказывается, она твоя дочь.

– Глупый, будто всё сразу не может быть. Должна же я родиться где-то была. – Ульяна сказала это строго и даже как-то обиженно.

– Ты думаешь, я её подговорила, что ли? – казалось, Ира на него сейчас бросится.

– Давайте, я вам тоже чаю налью, и вы мне всё расскажете, – пошёл на мировую Егор.

Марта вспомнила, что до сих пор в шлеме. Чай в нём пить явно неудобно будет.

Егор предложил новым гостям торт, который он покупал, чтобы он в холодильнике Настю ждал. Вдруг она придёт, а тут ей угощение. Видимо, сюрприз не получится, потому что сегодня у него аншлаг и без девушки.

Ульяне вручили сундук Анны Викторовны, чего уж там, пусть поиграется. И все втроём смотрели, как она разглядывает безделушки, и комментирует каждую.

– Ну прямо как далай-лама, – растрогался Егор. – Я читал, что когда он рождается в другом теле, его отыскивают монахи, дают ему вещи из прошлой жизни, и если он их узнаёт, значит тот самый ребёнок.

– Да, похоже, – оценила метафору Марта.