Соль этого лета

Заметив меня, застывает.

— Та-а-ак, не поняла… — ставлю руки в бока.

— Алёна Максимовна, я на пять минут, честное слово! Мне надо зарядное девочке занести из первого корпуса. Можно?

Ох, знаю я ваши «зарядные». Лицо мое вспыхивает жаром, хорошо темно.

— Артëм, Нина Михайловна может с проверкой пойти.

Директор смены здесь очень строгая. И меня терпеть не может.

— Да, я за корпусами… Туда и обратно, без палева.

— Ладно, я дверь в корпус закрывать не буду. Не надо по окнам… Опасно.

— Спасибо, Алёночка Максимовна! — исчезает в темноте.

Поднимаю взгляд вверх. На втором этаже в окнах торчат парни.

— Савельев! — строго рычу я. — Брысь с окна.

Исчезают. Никакой управы на них! Коты мартовские.

— А почему Тарханову с парнями можно ночью купаться, а нам нет? — высовываются девчонки сверху.

Ну вот, началось.

— Им тоже нельзя. Быстро спать!

Надо сказать, чтобы сворачивали свои гулянки. Иначе, начнётся хаос.

Прямо босиком иду к бассейну. Я же на минуточку… Он отгорожен от открытого стадиона стеной, обвитой плющом и зоной с гамаками.

— «Милая… Ты слишком много на себя взяла… Ты ведь по факту плоть да вода…»

Хорошо поёт. Какие у нас мальчики все талантливые…

А где Тарханов??

— «А ты всë время куда-то спешишь! Постой со мной… Подыши…» — раздаётся у меня над ухом шёпотом.

Вздрагиваю, оказываясь прижата к мокрому телу Марата. Разворачивает меня, втягивая в медленный танец под гитарные переливы. Растерянно позволяю ему это.

— «И воздух… Не лекарство от одиночества…» — скользят его губы по кромке моего уха.

Спасите, пожалуйста! От его тембра мурашки… И предательски тут же начинает требовательно ныть между бёдер. И кто из нас озабоченный?

— Потеряла меня? — усмешка в голосе. — А я с прошлого лета с тобой потанцевать мечтал.

Поднимает лицо к небу. Машинально делаю то же самое. Звезды такие яркие… Сверчки поют.

— Пойдём… — подталкивает меня к компании.

— Оо! Алёна Максимовна! — впихивает мне в руки чайную кружку Рома.

Нюхаю.

— Розовое вино, — подсказывает он.

Делаю глоток. Следом в моей руке появляется расплавленная зефирка на палочке.

Откусываю, обжигаюсь горячей карамелью.

— Ай…

Марат дует мне на зефирку, зависаем глаза в глаза. Яшин тут же меняет мотив.