Соль этого лета

— Как у тебя дела? — окидывает взглядом. — Похорошела.

— Хороший попался хирург. Я спешу.

— Не простила меня… — горькая усмешка.

— А должна была? — взрывается у меня внутри от возмущения.

Разводит руками.

— Говорят, когда женщина любит, простит что угодно. Тем более — мужские эмоции.

— Врут, наверное. Ну, или я не женщина.

— Или не любила… — начинает манипулировать он моими чувствами."

"— Хорошего вечера, — берусь за ручку двери.

— Стой! — кладёт ладонь не дверь, закрывая её обратно. — Ну я тебе пацан что ли бегать за тобой, да ждать на крылечке? Давай, поедем поужинаем, пообщаемся.

С недоумением смотрю на него.

— Не хочу. Дверь отпусти.

— Ну, перестань, детка… — с уничижительной ноткой.

— Пошёл вон! — взрывает меня.

— Не хами мне, — прищуривается.

Голос становится низким. Я помню эти интонации…

Меня зажимает тут же. Я теряю уверенность. Оглядываюсь. Бессо…

Где? Но его нет. Мимо, смеясь, идут Рома и Иван Яшин. Переглянувшись, поднимаются на крылечко.

— Алёна Максимовна, Вас срочно в корпус просят подойти.

— А что такое? — вглядываюсь я в горящие вдалеке окна.

— Ааа…

— Там…

— Кровотечение! — выпаливает Яшин.

— У кого?!

— Тарханова, — закусывает губу Рома.

— Так… — сбивается с ритма моë сердце.

Аптечка там есть. В холле.

Всунув мальчишкам в руки торт, быстро сбегаю в корпус.

— Алëна! — вслед недовольно бросает Рустам.

Не оборачиваюсь. В дверях сталкиваюсь с Бессо.

— А где Тарханов?

— У себя… — с недоумением смотрит на меня.

Забегаю к Марату в комнату.

Во-первых, было бы кровотечение, его друзья бы не улыбались и не шатались бы расслабленно по территории. А это так и было, пока они не заметили меня с Рустамом. Во-вторых, Бессо был бы в курсе первым. И был бы рядом с Маратом.

Короче, нет никакого кровотечения!

Но я уже делаю шаг в комнату.

Марат валяется на животе, спиной ко мне. На голове наушники. Покачивает ей под музыку. Пишет что-то в телефоне.

Ну, всë, уходи отсюда! И быстро!

Но взгляд мой зависает на его широких плечах, с прорисованными словно на скульптуре мышцами.

Издали вижу на экране окошко мессенджера. Кому пишет?

Сердце болезненно подрагивает.

Оно уже присвоило этого мальчика. И пугается от мысли, что придётся вырвать его оттуда.

Не твоë дело, Ростовская, кому он пишет. Вы никто друг другу. Это так и останется. Но я делаю шажок вперёд.