Я еще царь. Книга XXX

Коснувшись его шеи, маг тут же со стоном отдернул руку, будто его ужалили. Петр повернулся.

— Думал залезть ко мне в голову, Женя? Зря…

Этот удар был едва различим глазу. И мощи он был такой, что раздался грохот, а затем пол помещения начал проседать."

"Петр скакнул в нишу в стене, спасаясь от падения, а остальные этого сделать не успели.

— Проклятье! — рявкнул Толстой и, перехватив Федора, бросил его к Дункан. — Вытаскивай ее, идиот!

Сам же спрыгнул к Онегину, который неудачно упал под обрушившийся пол. Того не завалило каким-то чудом.

— Все живы? — спросил тяжело дышащий Толстой, а затем посмотрел наверх — в дыру, из которой они только что свалились.

На краю стоял ухмыляющийся Петр Первый. В его руках была папка. В следующий миг царь бросил ее Толстому. А затем молча удалился.

Поймав ее, Толстой посмотрел на Дункан.

— Глупая ты, девочка, — процедил он и сунул папку ей в руки.

Дункан тут же покраснела. Федор же отчего-то заулыбался.

— Потом поболтаете в семейном кругу, — сказал Онегин. — Надо уходить.

* * *Покинув Кремль, они выбрались в тот же самый переулок, где их остался ждать Антон. Как ни странно, но никакой погони за ними опять не было. Машина стояла на месте, а вот Есенин…

Он лежал на заднем сидении, свернувшись калачиком. Лицо выражало крайнюю степень спокойствия.

— Уснул⁈ — охнул Толстой, залезая в автомобиль.

И одним молодецким тычком он прервал богатырский сон Антона. Подскочив, тот больно влетел головой в потолок.

— Что? — почесал он ушибленное место. — Где Виолетта⁈ Где Кузнецов?

— Какой к черту Кузнецов⁈ — засопел Федор, помогая Айседоре сесть в салон их просторного автомобиля. — Помоги, лежебока!

Кое-как усадив Дункан, они расселись, и Онегин завел мотор. Где-то совсем рядом выли сирены.

— Дали ему простую задачу — сидеть и бдить, а он… — и Толстой, сидящий на переднем сидении, махнул рукой. — Приедем, сделаешь двести отжиманий.

— Но… — заикнулся Антон, но Толстой оборвал его:

— Двести пятьдесят. И на тебе будет сидеть эта милая особа.

— А я то чего⁈ — нахмурилась Айседора.

— Ты теперь не ходячая. Пару дней уж точно. Так что… — и Толстой с широкой улыбкой повернулся к ним. — Будешь помогать мне вправлять этому дурачку мозги.