Я беременна, мальчики!

Я понимаю, что должна прекратить происходящее, что это будет самым правильным поступком в моей жизни, но ничего не могу с собой поделать, я пропала еще там, на пороге, поняв насколько сильно Мирон хочет меня.

Я кладу руки на его плечи и мне кажется, что они подрагивают, мужчина проводит языком по моим складочкам и мы с ним в унисон громко выдыхаем, я издаю протяжный стон, а он то ли хрип, то ли рык.

Его руки на моих бедрах сжимаются, а язык начинает сладострастный танец. Я сжимаюсь и пытаюсь свести ноги, это слишком остро, это слишком запретно и в то же время, я притягиваю Мира к себе еще ближе.

Как же мне хорошо. Боже, как же мне хорошо.

— Ева, Ева… — бессвязно шепчет он, целует внутреннюю сторону моего бедра, касается меня языком и трется носом, — тебе хорошо?

— Да… — хнычу я, мне хочется, чтобы он вернулся, я хочу чтобы он опять ласкал меня там, именно там, — Еще… пожалуйста…

И он возвращается, всасывает в себя мой клитор и я цепляюсь руками за его волосы, натягивая короткие прядки.

— Не могу. Ева. Не могу больше.

Мир, оказывается рядом и целует мои скулы, слишком чувствительную грудь, он легонько касается моего вздрагивающего живота.

— Я сдохну если не почувствую твою влажность изнутри. Ты такая вкусная, Ева. Какаа-а-ая же ты вкусная.

Он входит в мой рот языком, трахоя меня им. И я готова, я уже ко всему готова.

Мирон разводит мои ноги и проводит головкой по моим истекающим соком складочкам, я пытаюсь простонать, но парень ловит каждый мой вздох.

Мирон проводит членом туда-сюда, чуть-чуть погружаясь в меня краем головки. Я замираю в ожидании, но мужчина, словно, поддразнивая выходит и опять начинает эти поступательные движения, размазывая влагу. Кажется, что даже простыни подо мной мокрые, настолько я влажная, настолько я безумна, настолько сильно изнемогаю от желания.

— Пожалуйста…"

"— Что? Что, Ева? Что, моя хорошая? — он отрывается от моего рта и проводит носом по шеи, часто вдыхая в себя мой запах, как ненормальный.

— Войди в меня, пожалуйста, — задыхаюсь от стыда, но все же шепчу столь порочные слова.

И Мирон входит, одним резким толчком, до самого упора, растягивая меня под себя, и вырывая из меня стон боли.

Я впиваюсь в его плечи ногтями, между ног все горит и жжет, возбуждение уже готово раствориться, рассеев волшебный момент происходящего.