Я беременна, господин босс!

Так вот о каком жучке шла речь! – доходит до меня с опозданием.

- Это не мое… - в ужасе произношу я.

- Молчи! – цедит Эмир.

- Нам допросить девушку? – деловито, будто меня сейчас в этой каюте нет, выспрашивает Визирь.

Как они собрались меня допрашивать?!Каким образом?! Пытать что ли будут?!

- Сам допрошу. – не сводя с меня тяжелого взгляда произносит Эмир, делая жест рукой, чтобы его подчиненные покинули каюту.

Мужчины покидают комнату, а я набираю полные легкие воздуха – будто не дышала до этого вовсе.

Эмир идет в ванную, чтобы забрать свои вещи.

Встряхивает абсолютно не помятую рубашку, начинает медленно надевать ее на голое тело – такой себе стриптиз наоборот. Несмотря на весь ужас ситуации невольно залипаю на его раскаченный торс, который шаг за шагом скрывает каждая застегнутая вновь пуговица.

Мой живот сводит от тоски, ведь с каждой застежкой Эмир будто отдаляется от меня все дальше и дальше на волне непонимания.

- Ты все видела. – застегнув последнюю пуговицу, Эмир начинает завязывать галстук на мощной шее.

- Я не понимаю откуда тут взялся это жучок, - сокрушенно произношу я.

- Так и не хочешь рассказать мне правду? – деловито выгибает красивую бровь.

- Но это – правда, Эмир! - восклицаю я, отчаянно понимая, что миллиардер не верит ни единому моему слову.

- Я ошибся в тебе, Таня. – холодно произносит миллиардер, снимая свой пиджак с моих плеч.

Мне тут же становится холодно и одиноко, будто Эмир с этим пиджаком, забрал с собой последнее что у меня оставалось – его тепло.

- Я никому не прощаю ошибок, Таня. Даже себе.

В этот момент яхту существенно качает, будто она напоролась на что-то. Но Эмир остается уверенно стоять на ногах.

Вижу огни причала, сквозь иллюминатор каюты. Надо же, пока меня допрашивали, мы успели вернуться в город!

- Больше не попадайся на моем пути! – режет меня на части своим острым взглядом. – Иначе пожалеешь!

Стремительно разворачиваясь, обдав меня на прощание жгучим взглядом, мужчина покидает каюту, а я остаюсь совсем одна в холодной комнате, завернутая в мокрое холодное полотенце, полностью разбитая и морально уничтоженная…

Обессиленная, раздавленная, опускаюсь на кровать.