Я беременна, господин босс!

Глаза в глаза, рука в руке.

Ему даже не надо мне что-то говорить. Мы общаемся горячими взглядами, душами, телами…

Резкое движение. Мужчина дергается, проникая. Я хочу зажмуриться, но он не позволяет мне этого делать, наблюдая за моим лицом, за моими ошалелыми глазами.

Боль… если только самая минимальная. Но и она скоро проходит. Эмир, как и обещал, очень аккуратен.

Сколько девственниц было с ним до меня? Думаю, что не мало. А уж сколько женщин делили с ним одно ложе, и подумать страшно! Но такой он мужчина – властный, с огромными аппетитами.

Это я конечно думаю все потом, ибо в эту самую минуту, когда наши тела сплетены жаркими движениями, я могу лишь поджимать пальчики от наслаждения, и прижимать влажное в испарине тело лучшего из мужчин к себе, вжимать его в себя, неистово, до умопомрачения.

Все заканчивается, а я все лежу, оплетая шею своего первого и единственного мужчины, ошеломленная, расслабленная, влажная от испарины.

- Как ты? – охрипший баритон разносится по каюте.

- Хорошо.

Юнусов аккуратно расцепляет мои пальцы, которые свело судорогой от напряжения.

Без него холодно. И как-то одиноко. Слишком быстро я к нему привыкла. Слишком стремительно привязалась…

***

Юнусов скрывается в ванной, а я сдвигаю бедра. Кровь. Немного. Несколько капелек. Но вот оно – свидетельство, что я была невинной девушкой до него. Интересно, он понял? Заметил? Ведь никак не прокомментировал это.

Мне становится немного обидно и неприятно. А если не понял? Если я для него – обычное ничего не значащее ночное приключение?

- Та-ня, - возвращается Эмир из ванной.

- Зачем? – натягиваю я простынь до шеи, и стараюсь прикрыть капельки крови.

Отчего это кажется постыдным? Я ведь замарала его кровать. Хочется встать и замылить, застирать простынь. Но не знаю, насколько уместно будет так поступить.

Эмир Рустамович следит взглядом за моим. Смотрит на алые капли. Взгляд его темнеет, и словно теплеет.