Я беременна, господин босс!

Жду, что будет дальше.

- Приму душ. Надо освежиться за весь день. – а вот Юнусов ведет себя абсолютно естественно и самоуверенно.

Снова киваю. Я-то принимала душ до нашего морского свидания, поэтому сейчас не хочу этого делать при миллиардере.

Юнусов закрывается в небольшом санузле с матовыми непрозрачными стеклами.

Минут десять я слышу, как вода мощными потоками хлыщет из душа. А на ум приходит красивое бронзовое тело южного бизнесмена под тугими струями воды. К тому моменту, как поток воды стихает я распаляю себя настолько, что мне становится жарко и душно в этой каюте.

Юнусов выходит из душа, а я едва ли не роняю свою челюсть. Нет, он не голый. Его крепкие накаченные бедра обернуты белоснежным полотенцем, и эта белая полоса махровой ткани создает резкий контраст с его смуглой литой бронзовой кожей, покрытой капельками влаги.

Волосы Эмира Рустамовича тоже влажные, и пока он сушит их другим полотенцем, я не могу отвезти взгляд от его великолепного тела!"

"Я такой совершенной мужской фигуры даже в учебниках по живописи не видела! Огромная накаченная шея, которую опоясывает кулон на серебряной цепочке, а может и на золотой.

Эмир Рустамович поворачивается ко мне, и я во все глаза рассматриваю раскаченный торс. Восемь ярко выраженных кубиков пресса, так же поросших твердыми волосками, дорожкой уходящими прямо под полотенце. Снова сглатываю.

***

Присаживается на кровать, расставляя ноги. Поводит плечами, морщится при этом.

- С силовой нагрузкой перестарался. – бросает выразительный взгляд на меня.

Это происходит быстрее, чем я могу сообразить. Мой рот в обход разума произносит фразу скорее, чем я могу ее проанализировать:

- Могу размять вам плечи… - сказала, и прижала ладошки ко рту отчаянно сожалея, и костеря себя на чем свет стоит за непристойное предложение.

Господи, Таня, ну почему сразу непристойное? Ты ему что, работу ртом предложила?! Нет? Ну тогда и не веди себя как кисейная барышня.

Я-то себя уговариваю, а вот Эмир Рустамович смотрит на меня так, что сейчас съест! Еле сдерживаю себя, чтобы не одернуть подол, прикрывая обнаженные коленки.