И с привкусом соли на губах

А если осложнение? Кровь придется перелить, или воспаление какое! Нет! — распаляется она от своих слов все больше, — я звоню в областной центр, пусть вышлют машину скорой помощи. Его спасать надо. И глаза мне его не нравятся. Печень не шалит у тебя? — а это уже ко мне оборачивается.

Я жму плечами. Там уже не поймешь, где болит.

— А без этого точно никак?

— Ты дурак что ли? — Наташа поворачивается обратно ко мне. — Ты ложись пока, сюда на кушетку. Если боль усилится, скажешь.

Она тянется к телефону.

Я опускаюсь на продавленную койку, заправленную белой казённой простыней.

Дальше все мелькает словно в кадрах дурного кино. За мною приезжает скорая. От боли темнеет в глазах, идти не могу — ноги подкашивает.

— На носилки его! — слышу визг Наташи сквозь пелену.

Конвоиры недовольно сплевывают, тихо матерятся, но перекладывают меня на каталку.

* * *— Артем! Арте-ём… — зовет мое имя ее нежный голос, — ну приходи же в себя, милый!

Не могу понять, где я, не могу разлепить глаз, кажется, что их порежет от света. Меня тошнит и очень хочется пить, но ее голос волнует. Она рядом. Как она может быть рядом? Они сейчас далеко, в солнечном средиземноморье, на острове, где тепло круглый год, море, солнце и фрукты. Мои девочки этого заслужили. И я присоединюсь к ним, когда мой срок кончится.

— Мамочка, он улыбается! — восклицает рядом голос девочки.

Вероника?! За четыре года шепелявить она перестала, и сильно выросла. Я каждый день жалею и корю себя за то, что не провел его рядом со своим ребенком. Не вижу, как она растет и взрослеет. Не был с ней, когда она пошла в первый класс, и когда закончила его, тоже не был…

— Раз улыбается, — поясняет Лианин голос, — значит скоро придет в себя.

Наверно, я еще не отошел от наркоза, вот и мерещится то, о чем мечтаю больше всего на свете. Они были у меня с месяц назад, не пропускают ни одного свидания, которое мне разрешено раз в сезон. Специально прилетают, чтобы несколько часов повидаться, поговорить, передать мне что-то с солнечного средиземноморья…

Чья-то маленькая ладошка нежно гладит меня по щеке, а потом личико нагибается ко мне и целует туда же.