Гусары денег не берут

И это в девять утра! Ничего не скажешь, она от души поминает своего бедного муженька. Уж на этот счет он может быть спокоен.

— Да, я тоже!

Кира не стала уточнять, что замужем никогда не была. В конце концов, это детали. А убить своего очередного любовника ей хотелось, и не раз.

— Какие они все придурки!

— Ага!

— Глаза бы мои их не видели! Этих мужиков!

— И не говорите!

— Они недостойны того, чтобы населять землю.

— Совершенно верно!

— Сгинул, и черт с ним!

— Прямо в точку!

Мерцалова вытерла глаза порядком грязным платочком.

— Спасибо, — произнесла она. — Пожалуй, я пойду!

И Мерцалова, изрядно шатаясь, побрела к выходу, где принялась яростно дергать за ручку входной двери. Это заставило Лесю встревожиться за Мерцалову и испугаться за собственную дверь.

— Постойте! — кинулась она вслед за ней.

— Куда вы пойдете?

Мерцалова повернулась. Теперь в ее облике не было ничего трогательного. Глаза зло сверкали. А кулаки сжимались.

— Я пойду! — угрожающе выкрикнула она. — Все равно пойду! Не смейте меня задерживать!

— Да пожалуйста! — отступила Леся.

Но, видимо, это замечание обидело нетрезвую Мерцалову еще больше. И она внезапно, без всякого предупреждения кинулась, но не на Лесю, а на Киру. Девушка такого поворота событий никак не ожидала. Ведь они только что так чудно поплакали друг у друга на плече. Стали, можно сказать, задушевными подругами. И вдруг нападение! Почему? За что?

Мерцалова толкнула Киру. И не собиралась на этом останавливаться.

— Идиотка! — пыталась схватить ее за локти Леся. — Пьяная идиотка! Что ты себе позволяешь!

Мерцалова быстро сдалась. Ее пьяная агрессия стихла так же внезапно, как и началась. Она снова зарыдала, присев на корточки в прихожей и уткнув лохматую голову в согнутые локти.

— О-а-у! — выводила она, а потом: — У-а-о!

Наконец Кире это горловое пение народов Севера надоело.

— Вот что, голубушка! — встряхнула она Мерцалову.

И с помощью Леси поволокла безвольную женщину в ванную. Там они запихнули пьянчужку под холодные струи, потом растерли жестким полотенцем и повели на кухню пить крепчайший кофе. Самим подругам кофе не хотелось. Они хотели есть и спать. А вместо этого были вынуждены выслушивать протрезвевшую и в очередной раз раскаявшуюся Мерцалову.

Оказалось, что она ненавидела своего мужа уже давно. Фактически с момента окончания их медового месяца.