Гуманный выстрел в голову

Конечно, имея даже сельскохозяйственную технику и некоторое количество самострелов, можно не очень бояться вооруженной пиками да саблями кавалерии, но ведь им, бездельникам в фуражках, больше заняться нечем, как только воевать, голов своих не жалеют. Бешеные псы, а не люди.

Высадив Коваля у его дома, Сергеев с племянником поехали к школе, забрать младших. У самой ограды стоял однорукий Михалыч, сторож, он запасался новыми розгами. На минуту перестав ломать ветки, Михалыч пожаловался:

— Всех твоих порол сегодня, Андрей.

— Всех? — закатил глаза отец.

— Всех. Учитель говорит — хуже всех хулиганят. А младший, Петр, так вообще дурак.

— Зато работник хороший получится, — усмехнулся Сергеев. — Хватит нам уже умников в семье.

— И еще святой отец им очень недоволен…

Оставив сторожа, фермеры вошли в школу. Единственный класс уже наполовину опустел, учитель курил в окошко.

— Говорят, мои тут совсем распоясались?

— И не говори, Андрей. Откажусь от должности из-за них! — учитель хрипло рассмеялся.

— Читать-то выучился?

— И читать, и писать, и считает не хуже других. Он не глупый, просто драчун. Но младший — дураком останется, уж прости. Ничего учить не желает, сколько ни пори. И еще сегодня в церкви отличился — святому отцу за спиной кукиш показал!

— Ты зачем это? — сурово посмотрел Сергеев на подошедшего сына.

Тот шмыгнул носом, задумчиво почесал выцветший синяк под глазом.

— А на спор, батя.

— Вот же дурак! — фермер от души влепил сыну подзатыльник.

Шалости в церкви — это уж слишком. Не теряя времени, Сергеев обогнул здание и вошел в храм. Святой отец был здесь, чинил досочку на кафедре.

— Отец Афанасий! — тихонько позвал фермер, стесняясь шуметь в пустой церкви.

— А, это ты… Расстроил меня твой сынок. Как бы не прогневался на него Агний Трехликий, коий хотя и проповедовал пращурам нашим доброту, однако не спускал и врагам церкви своей…

— Выпорю! — истово пообещал Сергеев.

— В праздники — не надо, — мягко остановил его отец Афанасий. — Праздники для всякой твари священны, в такой день и злой казак, и дикий абик должны возрадоваться, коли коснулся их хоть луч благодати небесной. А ты посади-ка его до праздников, как раз на два дня. В школе он все равно ума не наберется, глуп… На то, знать, воля Агния Трехликого.