Гуманный выстрел в голову

— И это все, что Вы готовы мне сейчас сказать?

— Да, господин таку-шангер. Мои люди все тщательно расследовали. Вероятнее всего это излом стойки шасси. Техотдел подтверждает наши выводы.

— И ничего более добавить не можете? — произнес скрипучим голосом седой начальник отдела.

Именно сейчас, глядя на бесстрастное лицо начальника, на котором годы его жизни оставили свои глубокие следы, и, вспомнив слухи о его возрасте, Янни понял, что ему делать. Во времена молодости таку-шангера к ритуалам относились намного уважительнее.

Никогда раньше Янни не обращался к столь древним церемониям.

Как трудно.

— Я не готов сказать это сейчас. Хатамо-ротатамэ. Прошу дать мне положенное время на проведение ритуала.

— Ты ссылаешься на ротатамэ? — в блеклых глазах таку-шангера проявился и разгорелся темный огонек интереса. — На этот древний обычай? Сейчас, в наше время?

— Для верности нет предела.

— Достойные слова. — Таку-шангер помолчал.

— Хатамо!

Янни поклонился и вышел из кабинета начальника отдела случайностей. Рука, в которой он крепко сжимал металлическую фигурку, дрожала.

Как страшно.

Через десяток минут после того, как Янни закрыл за собой дверь, таку-шангер набрал хорошо знакомый номер.

— Господин Чженси, прошу простить за беспокойство…

…Через полчаса он опустился в кресло напротив главы Шангаса, сидящего за своим рабочим столом.

Дождавшись, когда Тяу-Лин захлопнет книгу, таку-шангер произнес:

— Хатамо-ротатамэ — это серьезно, слишком серьезно. Мальчик не просто так его объявил, он знает нечто странное.

Чженси кивнул:

— Да, на моей памяти ротатамэ объявляли лишь дважды, и оба раза — очень давно.

Тяу-Лин оторвался от книг, откашлялся и хрипло выговорил:

— Я не знаю, почему он объявил ротатамэ. В том старом пророчестве о приходе Господина Лянми об этом не говорится ни слова.

Глава Шангаса стал из-за стола и подошел к восточным окнам. Он смотрел на город и думал. За окном мелькнула неясная тень и мимо окна прополз толстый провод.