Грозовая любовь

Теперь уж ему придется продать ранчо и покинуть Мексику, чтобы встретиться с дочерью за ее пределами. Больше ему ничего не остается, если, конечно, он хочет вновь увидеть дочь."

"Тогда наконец-то его план осуществится. А если Саманте захочется вернуться на денек, чтобы задать вопросы новому владельцу, что ж, Хэнк сумеет уклониться от этой встречи. После этого ничего не будет связывать нового респектабельного владельца ранчо с бандитами, выкравшими Саманту.

Кингсли вовсе не будет обманут, потому что получит справедливую цену за землю.

Конечно, без денег Пэта Макклюра вряд ли что из этого получится, но Хэнк не сомневался, что Кингсли, желая побыстрее увидеть дочь, не будет против, если получит деньги чуть позднее.

Пора уже известить Пэта, что он нуждается в деньгах. Лучше всего поручить это дело Диего. После свары со своей женщиной Диего лучше побыть некоторое время подальше от лагеря. Диего хороший стрелок и отпускать его еще рано. Он может пригодиться, когда настанет время передавать Саманту отцу.

Кингсли наверняка что-нибудь выкинет.

Стук стал громче. Какого черта она так молотит дверь? Он не собирается идти сейчас к ней. Саманта может шуметь, сколько ей хочется, но это вовсе не значит, что кто-нибудь откликнется. Только Лоренсо мог бы прийти ей на помощь, но его сейчас нет. Хэнк отправил его в горы, чтобы проверить дорогу, ведущую в лагерь.

Лоренсо раньше следующего дня не вернется. Это хорошо — без него будет сейчас спокойней.

Лоренсо нравился Хэнку, но ему было неприятно, что тот поддался чарам Саманты. Она испробует все средства, чтобы вырваться отсюда, и наверняка попытается использовать Лоренсо.

— Руфино! — надрывалась Саманта, и Хэнк усмехнулся. Прошло несколько секунд, и она закричала:

— Лоренсо!

Хэнк нахмурился, стук стал глуше, и он понял, что Саманта стучит в окно.

Хэнк отпер дверь и остановился пораженный. Саманта стояла у окна, держа в руке башмак, и изо всех сил стучала по оконной раме.

Она была одета, и только ремень с кобурой остался лежать на сундуке. Волосы у нее совсем спутались, щеки пылали, глаза сияли опасным зеленым огнем. Грязная, беспорядочно одетая, она была великолепна в своей ярости. Хэнк позабыл свой гнев.

— Придется их забрать, — сказал он, указывая на башмаки. — Иначе у меня не хватит досок на окно.

— Не посмеете. Лучше скажите, где вы были? Я полдня зову вас!

Хэнк пожал плечами.

— Был занят.