Грозовая любовь

Он спокойно осмотрел все ее прекрасное открытое тело, как бы оценивая причиненный Саманте ущерб, затем взял одеяло и накрыл ее.

— Спи спокойно, малышка, — мягко прошептал Хэнк по-испански.

Слова все еще звенели у нее в ушах, когда он закрывал за собой дверь. Почему он так часто заговаривает по-испански? Ведь не Хэнк знает, что она все понимает. Надеется вызвать какой-то особый интерес к тому, что говорит? Господи, ну почему ей не удалось убежать отсюда и навсегда забыть о Хэнке?

Глава 24

— Почему вы всегда приходите без оружия, Хэнк? Саманта сидела на кровати, прислонившись к стене и подобрав под себя ноги, прикрытые широкой крестьянской юбкой.

Сегодня она чувствовала себя прекрасно, но была в плохом настроении. Саманта ничего не простила Хэнку.

— Боитесь, что отниму? — поддела она, не услышав ответа.

Хэнк поставил поднос с едой на сундук и скрестил руки на груди. Он был одет в легкие брюки и наполовину расстегнутую рубашку, под которой была видна загорелая грудь. Саманта присмотрелась, надеясь увидеть оставленные ею шрамы, но ничего не заметила, отчего ее раздражение усилилось.

— Чего мне здесь бояться, nina?

— Почему вы переворачиваете все с ног на голову? — спросила она обидчиво. — Не можете ответить на простой вопрос?

— Если вы спрашиваете вежливо, то я всегда отвечаю.

— Отлично! Скажите, долго мне еще оставаться здесь? Прошло почти две недели.

— Полторы.

— Я и сказала, что почти две. Не виляйте. Просто ответьте.

— Вам здесь не нравится, Сэм? Саманта посмотрела на искривленные усмешкой губы Хэнка.

— Я не в том настроении, чтобы позволять себя дразнить, Хэнк Чавес. Он пожал плечами.

— Пока ничего определенного сказать не могу. Она нахмурилась.

— Вы вернулись из поездки. Проверили, как отец выполняет ваши инструкции? Что вы нашли?

— Много интересного.

— Что вы имеете в виду? — Саманта поднялась с кровати, и теперь они стояли друг против друга. — Разве он не уехал?

— Да, он покинул Мексику.

— Тогда отправьте меня к нему, — потребовала она. — Чего вы ждете?

— Он уехал, Сэм, но собирается вернуться. А этого не должно быть.

— А вы ждали другого? — воскликнула она. — Я говорила, что он не сдастся.

— А я говорил, что он уступит, — с раздражением сказал он.