Гротеск

Должен быть и шофер, подумала я, но, к своему удивлению, увидела в водительском кресле средних лет женщину с растрепанной прической. Она обернулась и посмотрела на меня.

— Это ты живешь здесь, в муниципальных домах?

Ее голос резал слух — низкий и хриплый, какой-то шершавый.

— Я.

— Мама! Ну зачем ты? — с укором проговорила Мицуру, стряхивая носовым платком капли воды с моей школьной формы.

Ее мамаша — ни извинившись, ни рассмеявшись — уставилась на светофор. Вот, значит, какая у Мицуру мамаша. Я принялась ее рассматривать, стараясь понять, что у нее общего с дочерью.

Меня всегда очень интересовало, как складываются отношения между людьми и передаются гены. Растрепанные волосы, отросшие после химии. Бурая кожа без следа косметики. Серый костюм джерси, больше похожий на ночную рубашку. Я не видела, что у нее на ногах, наверняка какие-нибудь босоножки с носками. Или замызганные кроссовки.

Неужели это ее мать? Еще хуже моей! Какое разочарование! Я посмотрела на Мицуру, сравнивая ее с матерью. Почувствовав мой взгляд, она подняла голову.

Наши глаза встретились, и Мицуру покачала головой, как бы приглашая меня смириться с тем, что я увидела. Мать улыбнулась, демонстрируя ряд мелких зубов — совсем не таких, как у дочери.

— Чтобы из такого района, ходить в такую школу… Редкий случай!

Мать Мицуру от чего-то отказалась в жизни. Сейчас я знаю, от чего именно. От репутации и положения в обществе. На церемонии зачисления в школу я краем глаза оглядела родителей. Все они были граждане состоятельные и очень старались не выпячивать своего богатства.

Или, вернее сказать, очень ловко умели показать его, не выставляя напоказ. Так или иначе, «богатство» — слово, которое было в ходу у всех присутствовавших.

Однако мать Мицуру относилась к этим благам с полным безразличием. Ушла в сторону, закрыла глаза. От нее пахло не богатством, а более понятными мне земными радостями — деньгами, драгоценностями, домом.

Как говорила Мицуру, мать приказала ей молчать, что они живут в районе Р.

, поэтому я ожидала увидеть эдакую мадам и ошиблась. Мицуру сообразила, о чем я думаю, и быстро сменила тему:

— Ты плакала?

Я взглянула на нее и ничего не ответила. Ее глаза до краев наполняла злоба. На меня смотрел сидевший в ней злой дух. И я только что схватила его за хвост. Она смутилась и отвела глаза.

— Сегодня позвонили. У меня мать умерла.

Мицуру помрачнела и ущипнула себя за губу, словно хотела ее вырвать вместе со ртом. «Интересно, а эта ее привычка?..