Гротеск

Я сама слышала, что одной девчонке из нашей школы, которая жила на озере Бива, купили квартиру в Токио в прекрасном месте. Говорили, там у нее все время собираются одноклассники.

— И зачем это вам надо?

— Чтобы в школе не дразнили.

— Выходит, ты — как все они.

Мицуру посмотрела на меня с несчастным видом. Видно, мои слова задели ее за живое.

— Мне самой врать противно. Я себя ненавижу за это. И мать тоже. Но если под них не подстраиваться, сразу станешь белой вороной.

Мицуру ошибалась. Я была уверена в этом. Нет, не в том, что она подстраивалась под всех.

В конце концов, это ее дело. Я имею в виду то, что она говорила о Кадзуэ. Не знаю, как лучше объяснить, но это как масло и вода. У Кадзуэ не было никаких шансов войти во внутренний круг, однако она этого не понимала. Над ней смеялись вовсе не из-за того, в какой семье она родилась, какие у нее условия и как она смотрит на вещи, а из-за ее несообразительности. Разве это издевательство? Все-таки оно появляется там, где все — более-менее на одном уровне, а Кадзуэ явно была чужого поля ягода.

Мицуру сама натерпелась от насмешек и очень боялась их. Скрывала, что семья живет в районе Р., снимала квартиру в Минато. Значит, у нее было родство с внутренним кругом. Среди чужаков она стояла к нему ближе всех.

— А как у тебя получается так учиться?

— Ну… — протянула Мицуру, нахмурив брови с таким видом, будто ей загадали сложную загадку. — Сначала просто не хотелось быть хуже других. Но постепенно я стала получать удовольствие от учебы. Наверное, потому, что других развлечений не было.

Гоняться за модницами я не хочу, парнями не интересуюсь. По клубам не хожу. Да и врачом я не особо стремлюсь стать. Просто слышала, что на медицинский факультет идут самые толковые. Может, там смогу удовлетворить то, что во мне сидит.

Мицуру разоткровенничалась. Меня увлек ее рассказ, я хотела услышать продолжение, узнать о Мицуру все. Потому что таких откровенных, как она, я еще не встречала.

— Ты о чем это?"

"Мицуру вздрогнула и пристально посмотрела на меня ясными, черными, как угольки, глазами.

Она мне напоминала беззащитного зверька, который таращится глазками-бусинками.

— Мне кажется, там у меня что-то такое… вроде дьявола, злой воли.

Злая воля… Она росла и во мне, набирала силу. А все из-за Юрико. Я могла бы жить тихо-спокойно, даже не подозревая о таких чувствах. Но я росла рядом с Юрико, и вместе со мной выросла эта воля. Ну про меня, допустим, все ясно. А откуда в Мицуру она взялась? Вот что интересно.