Гротеск

На фоне всего этого шика вновь прибывшие смотрелись бледно.

Не знаю, как сейчас, но тогда школьная форма представляла собой прямую юбку из шотландки в темно-синюю и зеленую полоску и темно-синий жакет. Многие о такой мечтали. Я к нарядам безразлична, поэтому мне было все равно. Есть форма — и на том спасибо. Хотя среди вновь принятых наверняка были и такие, кто жаждал нацепить на себя форму школы Q., чтобы целиком отдаваться учебе. И вот, потратив столько усилий и добившись цели, они столкнулись с таким откровенным разделением на две категории, и, конечно же, это поразило новеньких.

Эта разница была не из тех, что постепенно стираются со временем. Мы отличались от этой «касты» по сути, иначе не скажешь; у них было то, чего были лишены мы, — красота и богатство. Достаток, копившийся не спеша, нескольких поколений. Красота и богатство, вросшие за это время в гены. Они принадлежали к миру, где не приняты спешка и показуха.

Поэтому новеньких можно было отличить сразу. Нас выдавали длинные юбки, короткие прически, тусклые черные волосы.

— А все-таки она убогая.

Заработав такое клеймо, смыть его уже было невозможно. Не помогали никакие успехи и достижения — ни в учебе, ни в спорте, ни в чем.

Таких, как я, вопрос об убогости не волновал с самого начала. Но были девчонки, стоявшие как бы на грани между убогими и неубогими, — их это слово глубоко задевало. Думаю, среди новеньких таких было больше половины. И поэтому, чтобы не казаться убогими, все они старались раствориться среди «коренного населения».

Церемония началась. Новенькие напряглись, проникшись ответственностью момента, тогда как члены касты лишь делали вид, что слушают. Они жевали резинку, тихонько переговаривались, показывая, что происходящее им совсем не интересно.

А новенькие, глядя на это, наоборот, чувствовали себя все более неловко, задумываясь над тем, какая тяжелая жизнь их ждет в этой школе. Лица бледнели и мрачнели. Сбитые с толку девчонки понимали, что здесь действуют другие правила — совсем не те, по которым они жили прежде.