Гротеск

Ну скажи еще что-нибудь! Объясни, научи! Направляй меня!

— Между прочим, тетя, а когда будет компьютер? С компьютером я тебе повеселее жизнь устрою.

— Но у меня нет денег.

Юрио сделал непонимающее лицо и глубоко задумался, глядя в пространство невидящими глазами. Милый мальчик!

— Ты ничего не накопила?

— Есть тысяч триста, но это на черный день.

— Телефон!

Юрио вдруг повернулся к аппарату. И в тот же миг раздался звонок. Я знала, что у племянника замечательная интуиция. С тревожным предчувствием я сняла трубку.

— Алло! Это говорят из «Мидзосадзаи». Только что скончался ваш дедушка. Мы можем рассказать о его последних минутах…

— Нет, не надо.

Муниципальный дом престарелых. Деду был девяносто один год. Какой смысл знать о его последних минутах? Старик совсем выжил из ума, из его памяти как бы стерлись лет пятьдесят — шестьдесят, и он вернулся во времена, когда был помоложе. Помешанный на бонсае аферист забыл о самоубийстве дочери, не знал, что убили его внучку. Впал в детство. Выбрал же время умереть! Мы как раз говорили о деньгах.

— Юрио, умер дедушка. Мы не можем купить компьютер. Плюс мы должны будем освободить квартиру. Может, Джонсон тебе купит?

— Почему ты не пойдешь и не заработаешь?

— Как? Где я заработаю?

— На улице.

"Что он говорит?! Я шлепнула Юрио по щеке. Легонько, конечно. Ладонь лишь скользнула по тонкой коже щеки, под которой был ряд ровных красивых зубов. Я трепетала от его молодости. Ничего не сказав, Юрио прижал руку к щеке и опустил глаза. Какая холодная красота! Копия Юрико. Любовь переполняла мое сердце, в глубине которого билась мысль: «Хочу денег!» Нет, не денег, а компьютер. Компьютер хочет Юрио, а я хочу его. Хочу жить с ним.

В своем дневнике Юрико писала о проституции. Наверное, вы уже забыли, так что я процитирую.

«Я думаю, многие женщины хотели бы сделаться проститутками. Одни считают себя дорогим товаром и не прочь продать его, пока он в цене. Другие физически желают удостовериться, что такое занятие, как секс, не имеет никакого смысла. Некоторые слишком принижают себя, считают жалкими и никчемными и стремятся самоутвердиться, обслуживая мужчин.