Гротеск

Как дела? — услышала я за спиной."

"Чжан! Я швырнула в сторону пустую пивную банку, она со звоном покатилась по мостовой. Чжан был в той же кожаной куртке и джинсах; вид у него был очень серьезный. Я посмотрела на часы.

— У меня еще есть чуть-чуть времени. Твои сожители не захотят сейчас позабавиться? Как думаешь?

— Ты, конечно, прости, — протянул Чжан, словно извиняясь, — но ты им не очень показалась. Говорят, больно тощая. И Дракон, и Чэнь И. Всем дамы в теле нравятся.

— Ну а тебе?

Чжан закатил большие глаза.

— Мне любая подойдет, — засмеялся Чжан. — Я со всеми могу. Кроме сестры.

— Тогда обними меня.

Я прильнула к Чжану. Как раз в этот момент к платформе подошел поезд на Сибуя, из вагонов стали выходить люди. Шли мимо и глазели на нас, но мне было на них наплевать. Чжан растерянно обхватил меня руками, а я невольно прижималась к нему все сильнее.

— Ты пожалеешь меня? — спросила я ласково, чтобы угодить ему.

— Ты чего хочешь: трахаться или чтоб тебя жалели?

— И то и другое.

— Ну уж нет. Придется выбирать. Или так, или эдак, — холодно проговорил он, грубо отцепляя мои руки и глядя мне в лицо.

— Чтобы жалели, — пробормотала я и тут же спохватилась: «Ой, что-то я не то сказала». Ведь мне хочется заработать. Иначе какого черта я торчу на улице? Что мне нужно от клиента? Доброе отношение? Нет, конечно.

Я прижала руку ко лбу.

— Хочешь, чтобы я пожалел тебя? Тогда плати.

Я в изумлении подняла глаза на Чжана. В темноте его ухмыляющаяся физиономия показалась зловещей.

— Я должна платить?! А не наоборот?

— Нет, подумай, чего ты просишь. Ты же никого не любишь. Ни себя, ни других. Вот тебя и гнобят.

— Гнобят?

Я наклонила голову набок, не понимая, что он имеет в виду. Разыгрывать с ним паиньку больше не хотелось.

— Вот именно: гнобят, — весело продолжал Чжан. — Я это словечко недавно узнал. Ну это когда дурят, вертят как хотят. Тебя гнобят в твоей фирме, гнобят мужики. А раньше отец гнобил, и в школе тоже.

Я прикинула, что моя последняя электричка уже вышла с конечной в Сибуя. Чжан говорил и говорил, а я смотрела на рельсы. Ничего не оставалось, только ехать домой. А завтра — на работу. От этого тоже никуда не денешься.