Гротеск

На лице такой толстый слой пудры, что меня сначала разобрал смех: «На карнавал, что ли, собралась», — но тут же в голове мелькнула мысль: в своем ли она уме? Мне стало не до смеха, по спине пробежал холодок. Глаза жирно подведены черным, на веках синие тени. Кроваво-красные губы отливали масляным блеском в свете неоновых фонарей.

Незнакомка погрозила мне кулаком:

— Ты чего здесь устроилась?

Я опешила:

— А что, запрещено?

Я бросила сигарету на мостовую и раздавила ее носком белой туфли.

— Я этого не сказала, — проговорила она, меняясь в лице.

Уж не якудза ли ее подослали, подумала я с опаской: больно резко она ко мне подъехала, — и, вытянув шею, глянула ей за спину, в переулок. Кроме нас, там больше никого не было. Не сводя с меня глаз, она выдохнула:

— Юрико! — Это прозвучало как проклятие, еле слышно, но она действительно назвала мое имя. Ошибиться я не могла.

— Ты кто?

Знакомое лицо, где же я ее видела? Кого-то она мне напоминала, но картина никак не складывалась; я все не могла понять, на кого она похожа, и бесилась от этого.

— Не узнаешь?

Незнакомка радостно засмеялась, дохнув на меня тушеной едой. Знакомый запах повис в сухом зимнем воздухе, но его тут же унес северный ветер.

— Мы с тобой где-то встречались? В каком-нибудь клубе?"

"— Не в клубе, нет. А ты постарела. Морщины, дряблость… Сначала я даже тебя не узнала.

Значит, она меня давно знает? Я старалась вспомнить это лицо, покрытое слоем косметики.

— Гляди-ка: двадцать лет прошло и сравнялись, а в молодости были как небо и земля. Какая теперь между нами разница? Посмотрели бы на тебя тогдашние приятели!

Слова вылетали из ее алого рта со злорадством. Бегающие черные глаза в обрамлении расплывшихся карандашных контуров кого-то мне напоминали, возвращали в прошлое. Эти глаза выдавали их обладательницу, тщетно пытавшуюся скрыть, что она сидит на таком крючке, с какого не сорвешься.