Гротеск

По своей фабрике Карл все время расхаживал в джинсах, но в тот день на нем была белая рубашка и серые брюки с черным кожаным ремнем. Деловая одежда совсем не шла ему, но все равно было видно, что в свои сорок пять лет Карл в хорошей форме. Он устроился напротив меня и, беспокойно ерзая, принялся кидать на меня взгляды — то на ноги, едва прикрытые школьной мини-юбкой, то на лицо. Было неловко и скучно. Выходит, я дура, коли надеялась чего-то от него добиться? Но только я посмотрела на часы, как Карл хрипло изрек:

— О! Как бы я хотел быть таким же молодым, как Анри.

— Почему?

— Ты — само очарование. Самая обаятельная.

— Это потому, что я наполовину японка?

— Скажем так: я был сражен, когда в первый раз тебя увидел.

— Я люблю тебя, дядечка.

— Ничего не выйдет.

— Что не выйдет?

Карл залился краской, совсем как школьник.

Я встала с дивана и пересела к нему на колени, обхватив руками его плечи. Мы так часто сидели с Джонсоном. Я почувствовала, как штуковина Карла напряглась у моей задницы.

Прямо как у Джонсона. Неужели эта здоровенная твердокаменная хреновина во мне поместится? Это же такая боль!

— Ах! — вырвалось у меня, когда я представила, как это будет.

Карлу только того и надо было. Без предупреждения он закрыл мне рот торопливым поцелуем. Дрожащими пальцами взялся за пуговицы и крючки на блузке и юбке. Одежда свалилась на пол, туда же полетели мои туфли и гольфы.

Я осталась в нижнем белье, Карл поднял меня на руки и понес в спальню. Я лишилась девственности на жесткой дубовой кровати, которую Карл делил с женой.

И хотя процесс оказался гораздо больнее, чем я думала, первый опыт был приятен. Я убедилась, что теперь не смогу жить без этого.

— О боже! Как я мог?! Изнасиловать ребенка, свою племянницу! — закрыв лицо руками, страдальчески пробормотал Карл, отстраняясь от меня так резко, что я чуть не свалилась с кровати.

— Что случилось? Ведь все было классно.

Я была недовольна, что Карл так быстро раскаялся и вернулся к реальности.

Но он тоже был разочарован. Смущение и страсть — я видела их в его глазах — растворились, исчезли куда-то, как только он получил, что хотел. Тогда я впервые заметила, что после любви лица мужиков становятся пустыми, ничего не выражают, будто человека чего-то лишили. Это касается всех, с кем я спала, всех до единого. Поэтому мне все время требуется новый мужчина. Вот почему я проститутка.

Затем мы встречались с Карлом много раз. Тайком.