Двойник Короля 9

Сосулькин смотрел в одну точку невидящим взглядом. Перед глазами всё ещё стояла картина отступления: грохот артиллерии, команды офицеров, организованное движение войск назад… А потом — пустота. Только он один на краю лагеря, и больше никого вокруг.

— Сосулькин! — дёрнули его ещё раз. — Твою мать, майор, какого хрена⁈ Где все?

— Я… — тряхнул он головой, пытаясь снять оцепенение. — Не знаю… Что случилось?

Вокруг собирались офицеры, их лица искажала смесь недоверия, гнева и страха. Солдаты шептались, бросая на майора косые взгляды.

Из толпы выступил полковник Топоров. Его массивная фигура, казалось, заполнила всё пространство между ними. Жёсткий взгляд впился в офицера, как штык.

— Не знаешь? — подошёл полковник. — Под твоим руководством полегло семьсот душ, а ты не знаешь⁈ Может, сам их убил? Или сдал туркам?

Сосулькин почувствовал, как кровь ударила в голову. Очень хотелось высказать всё, что он думает о Топорове. Послать его в одно крайне тёмное место, но вместо этого лишь сжал зубы.

— Рапорт! — повысил голос Топоров, его шрам на лице побелел от напряжения. — И подробный! Ты отстраняешься от своей должности до выяснения причин. Пошёл вон!

— Есть! — вытянулся Сосулькин и козырнул.

— Через два дня будет трибунал, — оскалился полковник, словно хищник, почуявший добычу. — Молись, чтобы тебя не расстреляли. Вот что я лично не верю. — Добавил он чуть тише.

— Понял, — кивнул майор, сохраняя каменное выражение лица.

Он двинулся через лагерь. Чувствовал на себе взгляды — тяжёлые, пронизывающие, обвиняющие. На него смотрели, как на предателя. Все: офицеры, рядовые, даже раненые поворачивали головы вслед. Словно он был не человеком, а куском гнилого мяса, брошенным посреди стаи голодных волков.

Двое солдат с ружьями сопровождали его, не скрывая презрения. Не конвой пока что, но уже и не почётный эскорт. Промежуточное положение, которое может измениться в любой момент.

Стоило ему скрыться в своей палатке, как напряжение отпустило. Ноги подкосились, и он рухнул на походную кровать. Выдохнул и потёр лицо ладонями, стирая невидимую грязь. Стражники остались снаружи. Только теперь это была не охрана, а надзор.

— Бред… — произнёс он себе под нос, качая головой.

Дрожащие руки потянулись к бутылке коньяка, спрятанной под кроватью, — хороший, дорогой, из личных запасов. В такие моменты не жалко никаких денег.