Гром Раскатного. Том 5

— В костюмчике, поди, тяжко будет гулять, да?

В общем, скромная компания начала пробираться через заросли, только вот высокая трава жгла больно.

* * *Я не стал уезжать из клуба, а решил дождаться общего собрания. Тем более, что после короткого разговора с некоторыми владельцами магазинов в округе я узнал один немаловажный факт. Паперские решили не только выкупить «продовольственную» улицу, но и жилые дома. Так что в шесть вечера на улице был прям аншлаг. Местные жители бурлили от возмущения, ведь Паперские за двое суток уже много что натворили.

"Например, они очень навязчиво долбились в квартиры, просовывая в двери договора купли-продажи, где цена была смехотворной. И самых возмущающихся они осаживали простым: «Хочешь проблем с Москвой? Да?»

Я вышел из «Пиксельного бункера» за пять минут до начала собрания. Пробрался через толпу буйствующих и с улыбкой на лице посмотрел на Низкина. Этот хренов клерк стоял на сцене, собранной из обычных паллет, и мрачно оглядывал толпу.

Хех.

Не, ну в целом, иномирную траву можно было сравнить с эффектом, который даст болото, если в нем сутки просидеть. Травушку называли: жги-трава. Она заросла на пустырях за городом и неимоверно обжигала кожу. Учитывая, что она была как крапива, только раз в триста мощнее, Низкин явно в ближайшее время на природу не вздумает сунуться.

Эх, москвичи, ничего не понимают в природе!

За клерком, к слову, стоял большой экскаватор с гирей, которым, как я понял, они собирались сносить здания. Также за его «сценой» стояла кучка чумазых работяг, которые опасливо косились на толпу, но не уходили, ибо за ними стояли бандиты.

Бандиты же?

— Итак, — вытирая пот со лба, громко начал Низкин, — наша цель — построить новый элитный район вместо этих старых халуп!

Он от восторга своей речи аж губы вытянул, как уточка, и поднял руки, словно он какой-то поп-певец, причем очень популярный, а мы — ну не шумная толпа, которая ему руки и ноги оторвать хочет, а столпотворение фанатов.

— Мы не будем продавать наши дома за копейки! — громогласно объявила толпа, негодуя, конечно же. — Валите в свою Москву! Москвичи!

Судя по лицу клерка, ему вообще было наплевать на протесты.