Гром Раскатного. Том 5

Эта девушка была для меня как закрытая книга, от которой невесть чего придется ждать.

Егора, например, я уважал как бойца, и мне не хотелось бы, чтобы он ревновал меня к своей невесте, которая явно уделяет мне признаки внимания.

Это некрасиво, что ли. Может, стоит поговорить с Глебом? Пускай немного осадит свою сестру?

— На самом деле, — она приняла приглашение и села за стол. — Меня попросили с тобой поговорить.

Варвара в это время поставила перед ней серебряный поднос, на котором было блюдце и чашка с очешуенными сибирскими травами.

— Дай отгадаю, Мишкин?

— Почти угадал, — улыбнулась Ежирова, демонстративно смахивая с плеч волосы. — Туфелькина попросила поговорить насчёт возврата её жениху твоего меча.

«Туфелькина попросила? — я напрягся. — Темнишь, Настя, и я это прекрасно вижу.»

С этим нужно было заканчивать. Нет, разумеется, был шанс, что так оно и было, но что-то мне подсказывает, что она просто услышала информацию через третьих лиц. Уж явно Туфелькина бы не стала к ней обращаться.

— Настя, — всё же, заговорил я. — А тебе сдалась эта Туфелька? Разве это не она оскорбляла твоего жениха? — Ежирова отвела глаза. — И ты за это даже била её по морде, насколько я помню. Это как вообще?

— Блин, Гоша, ну было и было, — Настя нахмурила лобик. — Сути-то не меняет! Я же победила, и всё благодаря тебе!

Ага. А на арене она говорила за Егора, когда поняла, что чуть не ляпнуло то, что не следует.

Нет, всё, точка. С этим надо заканчивать.

— Слушай, Настя, — я вздохнул, покачал головой и заявил: — Давай с тобой сделаем так. Без своего жениха или без брата, Настя, в гости ко мне больше не приезжай. Это выглядит странно. И ты, я думаю, должна понимать, почему.

На осознание «претензии» ей пришлось потратить некоторое время. Она стучала себя по губам указательным пальцем, не сводя с меня глаз. Видимо, перебирала варианты, чтобы обойти моё требование.

— Вот так значит, — начала она, сощурившись. Затем вскочила, так и не попробовав чай, и заявила: — Ну и пожалуйста! Больно надо!

На этой «ноте» она резво развернулась на шпильках и потопала в сторону выхода, не забывая при этом вилять задницей. Я же, несмотря на такой гневный уход, был спокоен. Плевал я на эти драмы, которые разворачивает Ежирова.

Да и тем более, надо было так уже давно сделать. Пока не стало слишком поздно.