Гром Раскатного. Том 4

Этот садист-осеменитель отписался какой-то графине из Пакистана и попросил назвать её будущего ребенка в его честь. Ну, на это, конечно, его послали нахрен. Но сама суть… гвардеец и графиня! Охренеть, он плодотворный!

В общем, пока он вкидывался новыми дозировками и размышлял, что делать дальше после всех смс-ок женщинам, он подкидывал говна и своим бойцам. Каждый в доме, словно в последний раз, зашвыривался так, что уходил в галлюциногенные сны и в целом вел себя неадекватно.

Степняки, например, закончили со своей воздушной «кальянной» и начали драконить других участников банды.

Давали занюхнуть порошок, не выходя из кухни, тем самым вышибали потенциальные боевые единицы, напрочь упрощая мне работу.

И вскоре такие нюансы, как отсутствие воды из-за обесточенного скважинного насоса, отсутствие света и мрачная обстановка, стали всем до лампочки. Но самые трезвые, конечно, а таких было совсем мало, делали что могли. Старались на благо всей бандитской семьи.

Троица особо несговорчивых на дружеский «нюхнем-покурим» отрыли в доме ведра и поперлись в сторону открытого колодца, чтобы набрать чистой питьевой воды.

Тут, увы, у них ничего не получилось. Да вот только ведра были дырявые, прожженные. Хе-хе, тут уж я постарался на славу — опалил их через белку.

А затем я вернулся всем вниманием к боссу этой компании, ибо он начал чудить. Сначала Тришка принял одного слабенького бандюка за меня. И… поступил с ним очень жестоко. В наркотическом трипе босс банды схватил за глотку вошедшего к нему в комнату мужичка-полторашку: невысокого, волосатого, но очень смазливого.

И по итогу, со словами: «Конец тебе, Гоша!», он прострелил ему лбешник. Собравшиеся на звук пальбы бандиты, а таких было немного, лишь констатировали факт братоубийства, но лезть на Тришку не решились. Заботливо прикрыли дверь и сделали вид, словно ничего не случилось.

— Тридцать четыре…

Тришка вскоре немного отрезвил свой разум, но бежать один — побоялся. Разговаривая вслух, он жаловался убитому на свою жизнь.

Рассказал о том, как его гнобили в школе, как он собственноручно оторвал голову одному из бывших соплеменников, и что-то про геморрой, с которым он мучился последний полгода.

И все же немного здравого смысла в нем осталось. Сибиряк только открыл дверь, вышел из комнаты и перехватил одного из бандитов, а тот тут же заорал:

— Я не Раскатный, босс! Не убивай!

— Да не ори ты, придурок, — шикнул на него босс. — Пойдем, покумекаем чуть-чуть.