Гром Раскатного. Том 4

Уж больно далеко было.

Защита, в целом, всё равно работала, так что я не беспокоился за целостность дома.

Уже будучи в вагоне, всё в том же классном, новом поезде высшего класса, я взял под контроль все камеры внутри нашего вагона. Так что, если вдруг камера отключится из-за незваных гостей, я об этом тут же узнаю, да и смогу проконтролировать перемещение по вагону.

Блин, надо было запариться насчёт того, чтобы взломать терминал в руках проводника. Дабы знать имена и фамилии всех пассажиров моего вагона и уже, имея эти данные, копии паспортов и общую информацию, поставить на камеры определение лиц: свой-чужой.

И всё же, я этим занялся ещё перед отправлением. Под предлогом: «Можно чаю?», я коснулся терминала и загрузил на него своё шпионское программное обеспечение. Ну а уже потом составил небольшую программку в своём купе. На всё про всё ушло каких-то там десять минут.

Также в эту скромную программку я вбил лица известных мне бандитов Тришки, которые были в живых, и, в целом, выдохнул.

Камера в вагоне тут же отправит мне сигнал, если что-то пойдёт не так.

По пути, ночью, мне пришлось подлечить Катю. Сигнал на её смарт-часах сообщил мне, что у неё опять упал пульс. На выходе из своего купе я наткнулся на проводницу, которая хихикала в самом конце вагона рядом с дворянином, и тут же нырнул к Кате.

Девушка в это время спала.

— Кать, — я провёл рукой над ней и чуть было не присвистнул. — Катя!

Она мигом проснулась, как только я начал лечение.

— Давно ты здесь? — сонным голосом спросила девушка.

— Да как-то резко. — хмыкнул я. — И не на пять-десять ударов, а на половину.

— И что там у меня?

Я не стал ничего говорить. Сосредоточился на лечении. Купе было тесное, если честно, и немного придавало ощущения интимности. Катя тяжело дышала, испарина на лбу придавала блеск её лицу, ну а её ноги касались моей спины. Койка тут тоже была не особо большая.

Чумной ток в её организме вел себя как-то странно.

Когда я проводил рукой над пупком и уходил медленно к коленям, Распутина как-то странно попискивала. Я уже спрашивал у неё и не раз, что она ощущает во время лечения, но она отвечала одинаково каждый раз — облегчение.

Затем Катя собралась в душ. В её купе он был не очень большим, поэтому мы перешли в моё купе.