Гром Раскатного. Том 4

В ответ послышалось что-то невнятное, но Тришка слишком сильно увлёкся процессом: познай себя. Он пригляделся к большому пальцу левой ноги, прищурился и подумал: «а вдруг человек — это ящерица? И мы также можем отращивать конечности?»

Эту идею он быстро отвёл, когда решил, что хвост ящерицы в теле человека находится куда выше ног. Тут уж даже рисковать не стоило."

"В целом, он устал слушать «шуршания» Ваньки-Каина, который всё это время что-то пыхтел в телефон и бросил трубку. Воспринимать слова про москвичей всерьёз, Тришка не стал.

— Ну, тяпочку за папу, — он затянулся так, что дым из ушей повалил. — Тяпочку за маму…

Курево окончательно поглотило его мысли.

Кирилл Слютников.

Временный отказ от допинга в виде морфия быстро свел все настроение «блудливого старика», как его прозвали в больнице, на нет.

Солнце было уже не таким ярким, люди вокруг не такими улыбчивыми, а боль… а боль просто пришла. Учитывая, сколько раз его кололи разными витаминами и препаратами, его руки представляли собой один большой синяк.

Почему тихонько? А потому, что он до сих пор находился в палате для душевнобольных, с мягкими стенами и полом. Если он закричит, придет Борис и настучит ему дубинкой, а этого Кирилл не хотел.

Тем не менее, несмотря на всю боль и все невзгоды, его разум был абсолютно чист. И сейчас он понимал, что его просто пытаются убить. Нагло, он бы сказал.

— Очевидно, — бормотал он под нос. — Кто-то заказал мою смерть подобным негуманным способом.

К двери, когда он постучал, подошел Борис.

— Что тебе?

— Дай мне телефон, — попросил Слютников. — Побыстрее, пожалуйста.

— Да пошел ты, блудный старик.

— Я серьезно, Борис, — Слютников заскрипел зубами. — Я тебе дам десять тысяч за этот звонок. Мне просто нужно сказать своему человеку, что со мной все в порядке, ничего такого.

Он полчаса уговаривал Бориса и все же, ему это удалось. Когда санитар открыл дверь и властно приказал Хорьку отойти к стене, Слютников уже предвкушал, что сегодня в больницу ворвутся его ребята и вытащат его отсюда, но…

Судьба имела свои виды на жизнь этого урода. Точнее, не судьба, а Георгий Раскатный, который постоянно мониторил его больничную карту. И Гоша прекрасно видел, что старику временно перестали давать морфий.