Гридень. Начало (СИ)

— Да оставь ты отрока! Илья! Мало ль серебра он принес тебе? — кричали вслед делегации с лжепопом и мной, почти обездвижимым.

— Отлучу! — периодически выкрикивал Илья, но люди продолжали бурчать и говорить нелицеприятные вещи вслед лжепопу."

"Бурчали, говорили, но никто не делал попытки помочь мне. В то же время меня вели, как обычно ведут заключенных. Мои руки были вытянуты за спиной и постоянно ощущали давление, заставляя горбиться. Я пока не собирался вступать в противостояние, стараясь оценить последствия, но оставлять такое отношение к себе точно не буду.

*…………..*………….*

Мирон проскакал сто шагов в сторону военного лагеря князя, что располагался за воротами Берлады, и оглянулся вслед странной компании, которая уводила могучего высокого парня. Десятник еще немного сомневался в том, что это Владислав. В последний раз его видели чуть меньше двух лет назад и тогда отрок выглядел несколько иначе…

— Он? — спросил Мирон у Воисвета, самого старого воина в его десятке.

— Да это он, сын предателя Богояра. И я не знаю, как поступить. Супротив попа идти негоже, — Воисвет со вздохом развел руками.

— А я не ведаю! Никто еще не ведает, был ли Богояр предателем и кто тогда отправлял вестовых поведать князю Владимирко, что наш Иван Ростиславович сел в Галиче, — Чуть не выкрикнул Мирон. — К тому же князь сказал, что хочет его видеть!

— Не нужно было именем князя покрываться. Князь, мол, разберется, — отчитывал Воисил Мирона. — Кто ж князя без княжеского стола слушать станет? Может, только его дружина и все.

Эта тема была очень болезненной для всей дружины Ивана Ростиславовича. Почти два года назад галичские бояре и купцы запросили Ивана сесть за стол в Галиче, обещая, что станут крепки в своих клятвах верности новому князю, ну, а он, Иван Ростиславович, обещал поборы уменьшить. Да и имел права на галицской стол нынешний князь-изгой.

Но не срослось, и сын бывшего князя Перемышля, Иван, бежал от гнева Владимирко Галичского. То была не трусость.

— Ты же знаешь, что тогда не хватило времени Ивану Ростиславовичу, дабы собрать больше войска и дождаться помощи от киевского князя, укрепить стены Галича, — прошипел Мирон, который и слушать не хотел о поражении, а все случившееся списывал на промысел божий.