Гридень. Начало (СИ)

Обнаружился еще один функционал табора, ну или гуляй-поля, хотя тут никак не давали определения укреплениям. Они еще и для того, чтобы там концентрировались безлошадные воины, или раненые. В таком ключе место кажется чуть более полезным.

Ох, как же здесь недооценивают пехоту. Пеший воин только по одной причине таковой — у него нет средств для приобретения коня. Пехота есть, это мне подсказывал распакованный архив под условным названием «Примитивное понимание тактики и стратегии ведения боя. Уровень отрока».

— За мной строем! — скомандовал Никифор.

Наша полусотня сдвинулась с места и, вопреки моему ожиданию, мы не направились в лобовую атаку, которую я более всего ожидал, а построение отправилось вправо, как бы стремясь зайти на нашего неприятеля с фланга. Почему «как бы» теперь это более чем понятно. При подобном сценарии мы, получается, оставляем без прикрытия наши перевернутые повозки.

Удержат! А мне нужно смотреть и привечать. Грамотно и с выдумкой воюет князь. Ночью в ста, или чуть ближе, шагах от повозок были выкопаны не глубокие, но все же волчьи ямы. Это мы всю ночь охраняли «инженерную команду», которая и копала ловушки. Чаще это были метровые ямки, в которые вертикально, но чуть под углом, прикапывались полуметровые заостренные колья.

Мало того, опять же ночью, пара ратников ползала в шагах ста двадцати от укреплений и оставляла после себя какие-то заточенные со всех сторон железки. Память мне подсказала, что это так называемый «чеснок» — своего рода средневековая мина против вражеской конницы. Если коняка наступит на такой чеснок, то не помрет в ту же минуту, но перестанет быть боевой единицей.

Вот таким пешцем может числиться и Спиридон, который не спал ночь, потому как его, как и некоторых обозников, не воинов, скорее обслуги, припрягли к работам по подготовке системы обороны.