Грязная сказка

Он ни разу не смог этого сделать ни разу за двенадцать прошедших лет, а Лера, как бы ни казалась ему поначалу похожей, была не Таня. Не Она. Влад гнал от себя любые мысли и воспоминания, стараясь сосредоточиться на ежедневных делах. На Лериных делах.

Оставшись практически без работы, он ходил в офис изредка, да и то чаще поговорить с матерью, которую на работе застать было проще, чем дома.

— Я на пять минут, — заглянул Влад в её кабинет.

— Что, даже не присядешь? — хмыкнула она. — Кофе? Тортик?

— Не, мам, какой тортик, — он обернулся и, окинув взглядом стол, заставленный всякой снедью, сморщился.

— Мннн… Как всё запущено-то, — огромное кресло заскрипело, когда женщина встала. — У тебя вообще всё в порядке?

Она сначала осмотрела его со стороны, потом подошла ближе и, не задумываясь, задрала на нём свитер.

— Ремень утянул до следующей дырки, живот скоро в спине прирастёт.

Влад не успел возмутиться — мамина рука его отпустила.

— Не нравится мне твоя худоба. И цвет лица тоже не нравится, — она покрутила из стороны в сторону его голову, взяв пальцами за подбородок и заглядывая в оба глаза по очереди. — Я понимаю, что твоя балерина ничего не жрёт, но ты сам-то нормально питаешься?

— Мам, — отмахнулся он и сел на подоконник, такой же широкий и удобный, как и в его кабинете. — Всё со мной в порядке. Не ем, потому что не лезет ничего. И не хочется. И лишний раз некогда.

— И чем же это ты так занят?

Редко можно было застать тот момент, когда его мать не курила, а разговаривала — вообще всегда с сигаретой.

— Можешь не отвечать, — закурила она и присела рядом, не дожидаясь от него ответа. — Ты возишь ей обед, занимаешься её контрактами, следишь за её костюмами, режимом дня, диетой. Сынок, ты с ней, хотя бы, спишь?

— Так, всё, — Влад встал. — Я не буду с тобой это обсуждать. У нас всё хорошо. Возможно, мы даже поженимся.

— Сынок, да какой из тебя муж? — Назарова тяжело выдохнула, выпустив облако дыма.

— Мам, — развернулся он к ней и засунул руки в карманы. — Она — прима-балерина. И очень талантливая. Это её жизнь — сцена, выступления, тренировки. И, если я могу сделать её жизнь проще, лучше, комфортнее, то почему — нет?

— Потому, что ты прав, — докурила она в одну затяжку и затушила окурок. — Это её жизнь. Её, не твоя.