Грязная сказка

Он считал, глядя на красные бумажки пятитысячных купюр. Двадцать пачек. Десять миллионов. Ровно столько ему задолжала Лора за разбитую машину, лечение девушки и откупные, что заплатил Влад.

— Это долги. Думаю, лишними не будут, особенно сейчас, — он качнул головой, закрыл дипломат, убрал. — Всё. Лора тебе, я надеюсь, больше ничего не должна?

— Ещё парочка каких-то проклятий сверху, а так в принципе, да, мы в расчёте. Присядешь? — Показал ему Влад на стул. — Чай? Кофе? Может пару капель коньяка?

— Нет, спасибо, не пью.

— Значит, Лора к тебе всё же вернулась?

— Я не буду с тобой это обсуждать. Тебя это больше не касается.

— Понимаю, — усмехнулся Влад. — Но ты с ней всё же поосторожнее. А то вот видишь, сказала мне, что порчу навела на бедность и всё, я в полной жопе. Я вот и задумался, а не её ли это рук дело.

— Может и её, — неопределённо качнул лысеющей головой Тюфяк. — Меня, она говорит, тоже приворожила. Я ж без неё чуть не сдох. А вернулась и всё нормально.

— И веришь, что из-за неё? — Влад невольно потянулся к ноющим вискам.

— Тоже вот так сначала башка болела, а потом всё хуже, хуже. Так что, хер знает. Все эти Вии, Панночки… А моя так вообще из Западной Украины. Невольно задумаешься. Ладно, — хлопнул он рукой по стопке. — Отзови уж, будь добр, иск. Знаю, какой бы ты сволочью не был, а честность у тебя не отнять.

— Вот спасибо, — хмыкнул Влад. — Ладно, отзову. Будем считать, что мы в расчёте.

— Ну, будь здоров! — махнул рукой Тюфяков.

— И тебе не хворать, — проводил его взглядом Влад и вызвал секретаршу: — Лена, унесите это в кассу и протрите хорошенько стол.

После разговора Влад боялся даже притрагиваться к этим деньгам.

Влад положил букет, с которым приехал в аэропорт, на пустую стойку «Заказ такси» и снова сжал виски. Особенно резко в них отдавался голос дежурной. Она сообщила что самолёт из Токио совершил посадку.

Таню он увидел сразу. Она забрала свой чемодан с транспортёра, что-то сказала широкоплечему парню, шедшему за ней следом.

Влад не хотел это видеть и не мог отвернуться. Это было не просто больно, это был ад. Он словно горел сейчас заживо и никак не мог осознать, что это действительно происходит.