Грешница по контракту

— Катя, иди ко мне — приказывает Дэн, и я, как сомнамбула, повинуюсь. Даже если бы и хотела, не смогла бы сопротивляться похотливому влечению этого красивого, опасного мужчины. Его рук задирает мою блузу, и ложится на живот. От неожиданности, я забываю, что нужно дышать. Просто дышать, что бы продолжать жить. Не могу, словно спазм в горле, не дающий воздуху проникать в мои легкие.

— Странно, ничего не чувствую — говорит Денис, легко проведя ладонью по коже.

— Еще рано — шепчу, боясь, что он уберет свою руку.

Это, что — то невероятное. — Слушай, почему?"

"— Что, почему? — не понимающе, спрашивает Денис, не отводя взгляда от моего живота.

— Катя, мне просто страшно. Я устал бороться с собой — тихо говорит он. — Страшно, что я не смогу дать вам того, что вы все ждете от меня. Мой отец, биологический, не способен был любить, не умел. Я боюсь, что не смогу сдержать зверя в себе, которого он подселил в меня. Знаешь, я ведь помню все, хоть и был совсем ребенком. Каждую минуту, каждую секунду, проведенную возле тела матери.

Не могу забыть. Он убил ее за то, что она любила меня. Эта любовь затмила страх перед ним. Помню, хруст, с каким нож вошел в ее тело, словно это вчера все произошло. А он лег спать. Просто захрапел, лишив меня той единственной, которая меня любила — Дэн сидит, закрыв руками голову. Видно, как нелегко даются ему слова.

— Ты не такой, Дэн, я знаю. Ты совсем иной. Ты отражение матери, любящей и чувственной — я глажу его по голове, прижав к себе, и плачу. Сколько же пережил этот сильный мужчина.

 — Я люблю тебя — шепчу, заливаясь слезами — До безумия люблю.

— Я тоже люблю тебя, Катя — выдыхает он, до хруста сжимая мое тело, но вдруг, спохватившись, расслабляет объятия, — Тебе не больно?

— Не отпускай меня — шепчу, обвив руками сильную шею — только не отпускай.

— Никогда — его губы накрывают мои, рука, одним движением стягивает с меня джинсы, вместе с трусиками. Сердце готово выскочить из груди. Волна жара проходит по телу. — Ты, научила меня жить, по настоящему.

До этого был сурогат — хрипло шепчет Дэн, избавляясь от одежды.

— Я сейчас взорвусь — тихо говорю я, когда он прикусывает зубами мой сосок. С этой беременностью моя грудь стала невероятно чувствительна. Соски будто горят, под его пальцами. Я чувствую сладкий спазм внизу живота.

— Ты такая мокрая — шепчет Дэн, снова целуя меня. — Я умираю от желания.

— И, что же тебя останавливает? — нетерпеливо спрашиваю, извиваясь под ним всем телом.