Грешница

Губами по шее, на грудь, снимает с нее шорты и трусики, Кира с него рубашку, расстегивая ремень брюк и ширинку. Он такой горячий, гладкая кожа под ладонью, снова целует уже сама, толкая его к кровати.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сейчас совсем не надо слов, хотя их так много хочется сказать. И это уже не просто слепая страсть, это чувства, это что-то большее, чем влечение. От этого безумно хорошо, но и больно.

Неловкие движения в попытках снять с себя последнюю одежду, Кира сидит сверху, июньское солнце садится за окном, освещая ее обнаженное тело закатными лучами.

Сама сжимает пальцами его возбужденный член, проводит вдоль ствола несколько раз, чуть сжимая чувствительную головку. Опускается на него, медленно, так мучительно сладко растягивая себя, закрывая от наслаждения глаза.

Оседает как можно глубже, слегка раскачиваясь, Ян смотрит, как Кира запрокидывает голову, как собирает наверх волосы и поднимает руки, а потом, лаская шею, ведет ладонями вниз, сжимая грудь и соски. Невероятная, просто невероятная девушка, в которой нет ни грамма фальши. Его самого колотит от возбуждения, Кира раскачивается сильнее, громко стонет, делает бедрами круговые движения, течет еще больше, омывая член Яна своим соком, трется клитором о мошонку, чувствует, что скоро кончит, но не хочется так быстро.

Наклоняется вперед, ее тут же притягивают ближе, Ян целует, уже не в силах сдерживать себя, ловит крики девушки, когда начинает сам, поднимая бедра, вбиваться в ее лоно. Фиксирует за талию, Кира уже кричит в голос, член набух еще больше, его крупная головка упирается в заднюю стенку влагалища до сладкой боли, приближая ее к оргазму."

"Кира кончает, мышцы судорожно сжимаются, она провоцирует оргазм Яна, который чувствует это, делает еще несколько толчков, кончая следом в раскрытое лоно девушки.

Ян гладит ее по спине, все еще находясь внутри, и это так невероятно правильно, быть с ней, в ней, чувствовать, любить, защищать.

— Кто такая Милка? — спрашивает тихо, не поднимая головы.

— Соседка.