Грешница

Кира приподнимается на локтях, облизывает губы, видя, как Ян возбужден, как стоит его член, сама разводит ноги шире, показывая себя.

— Черт, играешь, девочка, ой, как играешь.

Оттягивает лифчик вниз, какой бы он ни был красивый, он хочет поцеловать грудь, с беременностью она стала чуть больше и чувствительней.

— Ян, только аккуратно… да… ааааа, — стонет, зарываясь пальцами в отросшие волосы, сжимает их в кулак.

Мужчина терзает то один сосок, то второй, сам пальцами проводит по раскрытому лону, гладким половым губкам, задевая клитор, массируя его.

— Такая мокрая уже.

— Всегда, всегда мокрая, когда ты со мной.

Кира с беременностью стала еще возбудимей, или это на самом деле Ян так на нее действует. Но лишь стоит ему поцеловать ее или поласкать, по телу сразу растекается волна желания.

— Прости, милая.

Входит сразу почти на всю длину, заполняя собой, растягивая, Кира вскрикивает, обнимает Яна за шею, царапая ногтями. Целует сама, подается вперед бедрами, стараясь как можно глубже принять в себя его член.

И снова, как в тот их первый раз в лесу, на заднем сидении машины, нет никаких мыслей, только желание. Тело горит, внизу все пульсирует, крутит вихрем наслаждения.

— Черт, какая же ты горячая. Три дня не подпускала, говорила, что до свадьбы нельзя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Замолчи, Ян, двигайся.

И он двигается, опираясь на локти, чтоб не раздавить, отвечает на поцелуй, кусает губы, в воздухе лишь запах незабудок и их секса.

Ян приподнимается, смотрит в ее затуманенные удовольствием глаза, делает несколько толчков, кончает сам, хрипит, опуская голову ей на плечо. Долго приходят в себя, их сердца бьются в одном ритме, Ян проводит по лицу пальцами, она такая безумно красивая, желанная.

— Любимая, ты сегодня станешь Кельман, или нет?

— Стану, любимый.

— Я хочу, чтоб родилась девочка.

— Почему? — Кира замирает, вглядывается в глаза Яна, он сейчас такой серьезный.

— Потому что я не знаю, как воспитывать мальчика, могу не справиться.

— А девочку — знаешь? — Кира смотрит внимательно, чувствуя, что вот-вот заплачет. Ян сейчас на столько настоящий, близкий, родной, каким не был раньше.