Грешник. Моя навеки

Не хочу опять давать обещаний, которые не смогу выполнить. Только Бог знает, когда я выберусь из дерьма, в которое по горло влез.

— Домой? — Лерка смотрит с удивлением.

— Да. У меня есть немного времени.

— Немного времени? — задумчиво тянет сын. — Значит, снова оставишь нас, — подытоживает он, обиженно надувая губы, отчего сердце в груди сжимается.

«Значит, снова оставишь нас», — слова выбивают из колеи.

Была бы у меня возможность, никогда в жизни не отпустил бы. Да только тюрьма ждет. Все против меня. Но я и не жалею.

Любой мужчина поступил бы именно так: ради спасения любимой жены убил бы человека.

Глава 25

Положив голову на плечо Рамиля, втягиваю исходящий от него безумно любимый, родной запах. Сашка уснул почти сразу же, как машина тронулась с места. Алла сказала, он несколько дней толком не спал, когда меня не было. А сегодня вообще рано утром встал, потому что Рамиль дал ему какое-то обещание.

Муж обнимает меня, целует в лоб. И в этот момент я понимаю, что без него жить будет невозможно, невыносимо.

Я люблю его. Не хочу терять, не хочу на много лет остаться без своего мужчины, который вляпался во все это дерьмо из-за меня. Однако даже не стал в чем-либо меня обвинять. Как логично назвать его этот поступок, я даже не знаю. Никогда себе не представляла, что мы когда-то можем жить долгое время в разлуке. И сейчас эта мысль острыми иголками впивается в сознание.

Положив голову на колени отца, Сашка спит, ни о чем не догадываясь. Думает, Рамиль больше не уйдет и все станет как несколько месяцев назад.

Как прежде. Я бы тоже этого очень хотела, но увы.

— Я обещал ему вернуть тебя, — проговаривает муж после длительной паузы. Каждый думает о своем. Рамиль — о нас с Сашей. Я же о нем. — Вернул. А теперь ты постарайся сделать так, чтобы он меня не возненавидел.

— Что за ерунда? Почему он должен тебя ненавидеть? — крепко сжимаю руку супруга своей, поднимаю взгляд и смотрю на него в недоумении.

— Потому что постоянно даю обещания, но не выполняю их.

Уже стал профессиональным лжецом в глазах сына.

Губы Рамиля растягиваются в улыбке. И эта улыбка, конечно же, натянутая. Не знаю, шутит он или же говорит всерьез, но я не могу не заметить печаль в его темных глазах, что заставляет сердце сжаться в груди. Нервно сглатываю, чувствуя образовавшийся ком в горле."

"— Все будет хорошо, — почти шепотом говорит он и снова целует меня в лоб. — Обязательно будет. Не расстраивайся.

О такой жизни я никогда не мечтала.