Грешная и святая

Это будет чудесное открытие для тебя. Мы можем сделать многое и не рисковать появлением ребенка. Поверь мне…

Трис отвел в стороны ее руки, нашел одну сладкую, полную грудь и большим пальцем погладил сосок.

Она застонала и потянулась к нему. Он не смог удержаться от торжествующего смеха.

– Видишь?

– Да…

Он стал снимать с нее блузу…

Девушка положила обе руки ему на грудь и слегка оттолкнула его.

Он отступил назад, потрясенный. Его глаза привыкли к темноте, и он мог видеть, что она снова запахнула блузу и смотрит на него широко раскрытыми глазами.

– Хорошо, хорошо. Я не буду принуждать тебя.

Его сердце билось так, как будто вся жизнь зависела от ее ответа.

Крессида опустила взгляд и стала нащупывать позолоченные пуговицы. Он хотел помочь ей, но не рискнул приближаться.

– Говори со мной, любовь моя. Я думал, что тебе это нравится.

– Мне нравится, – прошептала она. Ее искренность тронула его.

Девушка наскоро застегнула пуговицы и посмотрела на него.

– Но это было бы неправильно.

– Я же обещал, что ты не забеременеешь.

– Дело не в этом! По крайней мере… – Она уставилась на него. – Я не уверена в том, что мы говорим на одном языке и понимаем друг друга.

Легкая прохлада успокоила его. Она была права. Мисс Мэндевилл из Мэтлока была абсолютно права. Невозможно придумать что-то более безумное, чем это приключение.

– Мы в самом деле говорили на разных языках. Но мне казалось, ты веришь мне.

– Я верю, верю! Но я так не могу.

Трис должен был смеяться над этим наивным рассуждением. Почему его сердце так бьется? Почему пропасть между ними причиняет ему такую боль?

– Думаю, теперь мы понимаем друг друга, – сказал он так холодно, как мог. – Ты отрицаешь естественные желания своего тела, мисс Мэндевилл, потому что мораль Мэтлока для тебя важнее всего!

– Так должно быть!

– Чепуха. Мораль – это смирительная рубашка, но если тебе в ней удобно – я не станут возражать.

Трис хотел, чтобы в его словах был только холод, но гнев пылал в них, как пламя на лезвии меча мудрости. Боже, сейчас ему нужны были мудрость и выдержка.

Он отвел взгляд и посмотрел на часы.

– Без четверти полночь. Что ж, пора попробовать добыть другое твое сокровище.

Крессида схватила свои вещи. Она должна была сердиться на него за его насмешки, за то, что он пытался представить ее добродетель глупостью.