Грешная и святая

На стук в дверь вышел слуга и сообщил, что Мэндевиллы уехали из города час назад и что их аренда этого дома закончилась.

Трис стоял напротив дома, потрясенный и взбешенный.

– Он послал это письмо, когда они уже уезжали. Он не сказал ей!

Трис пошел к экипажу, но Кэри схватил его за руку.

– Почему он умолчал об этом?

– Он хочет, чтобы она поехала в Индию. Себялюбивая скотина! Это не сойдет ему с рук. – Трис вырвался, забрался в экипаж и погнал лошадей к Ньютингтон-гейт.

Кэри постоял на дороге, выругался, а затем направился к ближайшим конюшням, где можно взять карету напрокат.

Вид догоняющего их экипажа не стал сюрпризом для Крессиды. Она готовилась к путешествию в бешеной спешке, но когда оказалась в карете, ни о чем не хотела думать, кроме как о Трисе.

Он последует за ними! Девушка сидела спиной к лошадям и видела, как он приближается. Трис уверенно управлял экипажем, его отличные лошади быстро сокращали расстояние между ними.

Она должна была написать письмо сама. Тогда он мог бы принять ее решение.

Экипаж приблизился.

– Что такое? – спросил ее отец, оторвавшись от книги.

– Наверное, это какой-нибудь несчастный случай, – сказала мать, выглядывая из окна.

– Это Сент-Рейвен, – пояснила Крессида."

"Родители посмотрели на девушку, и она увидела, что никто из них не был удивлен. Они, возможно, считали ее отказ глупостью и полагали, что к ней вернется здравый смысл.

– Он был бы ужасным мужем! – воскликнула Крессида.

– Мисс Мэндевилл, можете ли вы уделить мне минуту своего времени?

Она с трудом сглотнула, но выбралась из кареты, не приняв его протянутую руку. Он вспыхнул и отступил.

Экипаж Триса стоял поперек дороги, перегораживая путь их карете. Кучер держал под уздцы его лошадей, пышущих жаром. За ними сзади подъехала карета с багажом, слуги таращились на них. Сейчас дорога была пуста, но в любой момент мог подъехать кто-то еще.

Еще больше будет сплетен.

Она не выдержит этого.

Крессида на шесть шагов отошла от кареты и быстро заговорила:

– Вы, наверное, думаете, что отец не показал мне ваше письмо, ваша светлость, но я видела его. И хотя я вполне представляю, что вы оказываете мне честь, я, к сожалению, никогда не могла бы стать вашей женой.

Его лицо было похоже на камень, но теперь оно еще и побелело.